Всё останется по-прежнему, Валерия. Сначала ты казалась мне слишком идеальной. Кто ты, а кто я. Я всего-навсего инженер-робототехник. Мужлан, грубые руки, зевота от просмотра образцов великого искусства, но таким гениям, как ты, нужен я, Валерия. С тех пор, как ты сломалась, я люблю тебя с каждым днём всё больше и больше. Я всегда буду любить тебя.
Где-то, в одном селе
— День добрый, это не у вас давеча вампирчика видели?
— А вы с какой целью интересуетесь? Вы не еретик, нет?
— Что вы, я простой советский инквизитор.
— А ну побожитесь?
— Вот вам крест святой.
— А, ну тады порядок. Вы не подумайте за бдительность, у нас по-другому никак. Оборотни приходят — грабят. Упыри приходят — тоже грабят. Куды крестьянину податься? Ведьмы, опять же, и те грабят… Хотелось бы почаще, и чтобы они помоложе были.
— Очень вас понимаю, но с проституцией... то есть с ведьмами мы боремся.
— Плохо боретесь... Эм-м, в смысле хорошо, я хотел сказать. Просто баб у нас в деревне почти не осталось, а ведьмы тоже бабы, и иногда хочется пожить по-человечески.
— Соболезную вашему горю, а где, кстати, ваши бабы, если не секрет?
— Так это, на субботнике. Восемь лет уже, как всех баб и девок на царский субботник забрали. С тех пор вот ждём.
— Чего ждёте? Воскресенья?
— Да, очень надеемся, что все они воскреснут и домой воротятся.
— А-а-а, ну если не в эту, то в следующую пятилетку обязательно. Сам царь обещал амнистировать все субботники.
— Ну если сам царь, тады конечно. Обязательно проголосую за него на следующих выборах.
— Аналогично. Наш царь самый мудрый и великий, а самое замечательное — стабильно бессмертный. Вы же за стабильность?
— Эм-м, если в случае царя, тогда да, а вот в случае оборотней... Хотелось бы изменений к лучшему.
— К сожалению, ими занимается другое ведомство. Мне бы насчёт вампирчика.
— Так то не у нас. У нас и замка-то нет. Вы в Прохоровку сходите, там дворянская усадьба. Там, говорят, у одного зубки резались, а потом местные устали чесаться и сами его того.
— Чего того?
— На вилы.
— А почему нас не дождались? Почему самосуд?
— Так ведь не утерпели. Вам когда сообщают, ваши что отвечают? Когда всю кровь допьёт, тогда и приходите? Вот и, собственно... Что вас ждать?
— Вообще-то у нас государева служба: всё должно быть по закону.
— Так вы же его никогда не соблюдаете, вот мы и привыкли.
— Критикуете представителей власти?
— Что вы! Молимся на вас и на вас одних уповаем. Даже не вызываем вас — вот как бережём. Как у нас говорят: «Если не Инквизиция, то кто?» Поэтому сами выкручиваемся.
— Это ладно. Как давно они его на вилы, вы говорите?