Мысли в голове путались.
— Спасибо, что рассказали.
— Да не за что. Теперь ты должен принять решение: можешь пойти работать в нашу организацию, а можешь остаться тут дожидаться неминуемой смерти. Тамплиерам ты больше не нужен, а нам ещё можешь принести пользу. Если выживешь…
— Если выживу?
— Живые лаборатории вроде тебя долго не живут после того, как с ними заканчивают тамплиеры. За уникальные свойства твой организм расплачивается продолжительностью жизни. Но мы можем попытаться восстановить тебя. Настаивать не буду. Это твоя жизнь, и решения ты должен принимать сам, — объяснил Степан.
Я подумал и согласился. Степан попросил помочь ему сжечь тело, лежавшее на носилках, объяснив, что зайти в больницу должны были двое. Выйти тоже. Потом я надел оранжевый комбинезон. Пижама отправилась в печь следом за телом.
Мы покинули больницу, не вызвав никаких подозрений. Сели в машину. Степан сидел за рулём, и мы ехали куда-то по ночному шоссе. А я всё думал, кого же он сжёг в той печи?
Седьмой вагон
Клаус был счастлив. Это был его первый день работы проводником. Новенькая зелёная форма с золотыми позументами. Зелёная фуражка с кокардой и даже на обшлагах золотые пуговицы.
И поезд очень хороший — все кругом говорили, завидовали, цокали языком. Скоростной Вроцлав — Голованово. Всего за сутки. Сутки туда. Сутки обратно. Потом два дня отдыха и снова на маршрут.
Замечательная работа. Родители улыбались, узнав о ней. Ядвига… Милая Ядвига пришла провожать на платформу и поцеловала его в губы. А ещё подарила на прощанье букетик прелестных ландышей. Клаус сиял. На вокзале играл духовой оркестр. Солнце сверкало на медных трубах. Всего год, и у них будет достаточно денег на роскошную свадьбу. Он уже видел её в белом кружевном платье, как она идёт по церковной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз. Последний прощальный гудок поезда слился в его голове с оглушительным звоном свадебных колоколов, и Клаус, стоя на подножке вагона, неистово замахал рукой.
Я быстро, Ядвига. Меня не будет дома всего двое суток. Туда и обратно. Время пролетит незаметно.
Солнце блеснуло в стеклянном окне закрываемой двери, и Клаус оказался в тамбуре. Тишина. Только слышен ровный стук колёс. Тук-тук... Тук-тук…
Клаус улыбнулся и открыл дверь в коридор вагона. Хотя нет, это был «предбанник»: купе для проводников и бельевая комната. Коридор вагона — там, дальше, за следующей железной дверью с маленьким стеклянным окошком. Он открыл дверь в купе и увидел перед собой голые волосатые ноги, полосатый дырявый носок, из которого пошло и напоказ торчал большой палец с жёлтым вонючим ногтем, а затем и хозяина ног — толстого краснолицего мужика с седой бородой, лежавшего на нижней полке в одном кителе.