Очкарик помедлил с ответом. Он вдруг заметил призрак женщины, страдавшей от потусторонней амнезии. Призрак подкрадывался к душе дяди Толи, которая металась возле своего остывающего тела и пыталась забраться обратно, но куда там, шея-то сломана.
«Не может быть, — изумился он. — Какое удивительное стечение обстоятельств. Ведь я не собирался помогать ей попасть на тот свет, я знал, что черти обязательно обнаружат постороннего призрака и не позволят ей воспользоваться лазейкой. А сейчас всё внимание только на мне, они злятся, они не замечают её, и всё идёт так, словно бы мистер детектив спланировал всё заранее. Неужели ему мало было просто обесчестить чертей, да ещё и при исполнении?»
Призрак женщины прыгнул дяде Толе на шею, обхватил руками и потянул к еле заметной трещине, из которой вырывались тонкие языки пламени.
«Нужно дать ей побольше времени, — решил очкарик. — Хотя и с нечистой силой не следует обострять... Ладно. Пусть мистер детектив сам выкручивается».
Мерзко улыбнувшись, он выставил вперёд пилу и принялся указывать на чертей.
— Эне, бене, раба. Драться, значит, хотим. Ну, выходи самый смелый. Не то мистер детектив сам выберет... Квинтер, финтер, жа...
Толпа чертей разом оглушающе завыла и засвистела, а ещё через мгновение в кафе произошёл взрыв, и входную дверь вышибло вместе с очкариком прямо на улицу.
*****
Обугленный и оплавленный огнём свитер прилип к внутренней стенке. Очкарик, словно перевёрнутый жук, дрыгал конечностями, но освободиться так и не получалось. Он лежал прямо на проезжей части, оглушённый, с обгоревшими бровями, проезжающие мимо автомобили старательно объезжали его, а он подёргался, подёргался и, успокоившись, уставился прямо в хмурое свинцовое небо. В сущности, ничего страшного. Сейчас набегут врачи или какие ещё доброхоты и помогут, а он уйдёт. У него ещё много работы. Если переедет машина — тоже ничего, от такого он тоже не умрёт. Единственное, что расстраивало, — это утро. Всего лишь воскресное утро. Рог он добыл, а что там ещё попросит мистер детектив, только одному богу известно.
Злобноглаз
Грязный, обожжённый, он брёл в сторону Рижского проспекта и старался не обращать внимания на сторонившихся его прохожих. Ему было неинтересно их мнение по поводу его вида, ему было всё равно, что от него пахло серой и дымом. А когда рядом с ним у поребрика притормозил серебристый Bugatti и вежливо посигналил, Четырёхглазый и не подумал остановиться. Пассажиру, солидно одетому мужчине средних лет, пришлось самому вылезти из машины и бежать за ним, окликая на ходу: