*****

С точки зрения охранников Богачёва, наблюдавших за своим хозяином, неизвестный очкарик вёл себя бесцеремонно и даже по-хамски. Мало того, что он заставил Ивана Андреевича ходить пешком, так ещё и озадачил его тяжёлыми пакетами с неизвестным содержимым, полученными с чёрного входа от неопрятного работника общепита. А потом он увлёк хозяина за собой, и они пошли через вонючие, обоссанные дворы, полные опасностей и маргиналов, что едва не поставило под угрозу жизнь и здоровье их бесценного работодателя. Четверым мускулистым и спортивным парням стоило большого труда догнать их и обеспечить надлежащие условия охраны. А когда главный из них, тяжело пыхтя, наконец поравнялся с очкариком, намереваясь забрать пакеты у Ивана Андреевича и своим участием облегчить его нелёгкую ношу, мерзкий очкозавр как-то странно пошевелил пальцами, и охранник отчётливо ощутил, как у него ёкнуло под сердцем. А затем грудь сдавило так сильно, что ему показалось, будто бы он очутился между ладонями невидимого великана.

— Не люблю навязчивого внимания. Вы уж придержите своих бобиков, а то ведь ифаркт-микарда — и вот такой рубец, — сообщил очкарик. Он демонстративно рубанул ладонью одной руки по локтю другой, показывая, какой будет рубец, если его не слушаться. Богачёв оглянулся и согласно кивнул.

— Да, вы правы. Тем более я уверен, что с вами я в полной безопасности. Федя, отзови ребят.

— Это не по инструкции... — прохрипел охранник и, не отрывая ладони от груди, рухнул на колени. Следовавшие за ним оперативно потянулись за оружием.

— Я не собираюсь из-за ваших инструкций пропускать обед.

Очкарик погрозил охранникам пальцем, и те разом послушно упали, а через секунду к ним присоединился хрипящий на все лады Федя.

— Пойдёмте, Иван Андреевич, — холодно приказал Четырёхглазый.

— Но ведь они же... С ними всё будет нормально? — растерянно спрашивал Богачёв, идя следом и то и дело оглядываясь.

— Да фигня, оклемаются через пару минуточек. У меня просто настроение сегодня паршивое. Последствия общения с чертями, — рассеянно отозвался Четырёхглазый.

— Это поэтому от вас так... пахнет?

— Хе-хе. Смердит, вы хотели сказать, но, сами знаете, у каждой работы — запах особый, — хмыкнул очкарик. — Булочник пахнет тестом и сдобой. Гнилью и гарью пахнут бомжи. Чем же я пахну, дядя, скажи?

— Простите, но там, кажется, другие слова...

— Пахну я кровью и злобой людскою, — не обращая на него внимания, продолжал декламировать Четырёхглазый. — Рот открываю — и пахнет тюрьмою. Пусть не обманет вас жалкий мой вид, кто меня тронет, будет...