"Буду ли я сожалеть о своём решении? Сделаю укол и буду сожалеть ещё много раз. Все сожалеют о тех или иных решениях, так уж устроен человек, а тут выбор. Немножко пожалеть себя, понервничать, а потом уже существовать в виде беззаботного перегноя. Ну либо, окунуться в мир где всё состоит из Санчеса. Жить, страдать, любить, помнить до тех пор пока от тебя не останется один лишь Санчес. Так что же выбрать? Какой мучительный выбор. А чтобы на моём месте сделал тот герой из рассказа про эликсир? Ах да, он выбрал смерть от старости, хотя ему было проще, нужно было убить другого за право стать бессмертным. А мне всего лишь, нужно избавиться от самого себя...Хочу ли я этого? Убить самого себя? Впрочем...А пусть за меня судьба решает. Сегодня мне позволено всё".
Он сделал укол, подождал немного, а потом пошёл оповестить персонал больницы, что более не собирается ждать и желает поскорее воспользоваться процедурой эвтаназии. Иванов ухмылялся довольный своей последней проделкой. Неизвестно выживет ли он после этого или умрёт. Подарок принял, поздравления, сто грамм для храбрости, стол накрыт, заходите гости дорогие. Да и не забудьте сообщить гостям, когда они сюда явятся, а в особенности Петрову, что мистер Санчес - родился мёртвым.
Орудие преступления
Первый будильник прозвенел в 4:45. Второй — сразу через минуту. За ним — третий, четвёртый, пятый, потом с надрывом запиликали электронные часы на стереосистеме. В 4:55 загомонили настенные часы с кукушкой, и последним, ровно в 5:00, тяжело загрохотал древний часовой шкаф.
— Сука! — донёсся сквозь стену истеричный мужской голос соседа, жившего этажом выше, когда вся эта часовая какофония стихла. — Созон, сука! Пять утра, суббота! Я тебе дверь обоссу, урод, ты дождёшься!
— Да что б его разорвало! Что б он сдох! Что б ему кирпич на башку прилетел, козлу старому! Я в полицию пойду жаловаться, у меня давление! — завыл женский голос откуда-то слева, после чего начались приглушённые причитания о различных женских горестях, проблемах и во всём виноватых соседях-дураках.
Спавший в кровати Созон Иванович, бывший часовой мастер, открыл глаза и прислушался.
— Кирпич, — задумчиво пробормотал он. — Шамот, керамит, силикат. Лучше бы просто камень, но с камнями столько неопределённостей. Вот и Вера Николаевна мне советует. Значит, облицовочный кирпич весом не менее четырёх килограммов.
Обдумав как следует эту мысль, он поднялся с постели, заправил её, затем в одних трусах проследовал в ванную комнату, где умылся, побрился и как следует почистил зубы. Соседка слева была не права насчёт старого козла: Созону Ивановичу было всего сорок два года. Холост, тощ, на макушке небольшая лысина, но и только. Других недостатков, если не считать хронической язвы, у него не имелось. А то, что он всех соседей по подъезду ни свет ни заря разбудил, так это, извините, по долгу службы. Вот уже несколько лет как Созон Иванович сменил профессию и теперь работал киллером, а у них, знаете ли, график ненормированный. Так что может кому-то и суббота выходной, но только не ему. Ему на завтрак — кефир и два банана, а затем — приодеться во что почище, взять инструменты и на работу.