Богачёв прекратил дёргаться и медленно поднялся на ноги. Его глаза сверкали красным, волосы были взъерошены, да и сам он как-то изменился в лучшую сторону. Очкарик увидел, как Иван Андреевич с облегчением расправил плечи, приосанился и отчётливо произнёс:
— Хочу бабу.
Четырёхглазый насмешливо погрозил ему пальцем.
— Точно. Про бабу-то я и забыл. А она как раз ждёт на улице. Придётся вам, мой дорогой, поучаствовать ещё в одном любопытном деле.
Двойное дно
Ему было прекрасно известно, что нахрапистая и скандальная особа никуда не ушла, а терпеливо ждёт всё там же, за дверью. Её намерения были ясны как день: вцепиться в его лицо длинными лакированными ногтями, да поглубже, чтоб до боли, до крика. А как иначе? Ведь она же деньги заплатила! Она клиент, а клиент всегда прав, и потому её не имеют права держать под дверью всякие проходимцы и очкарики.
Четырёхглазый открыл дверь и тут же вильнул в сторону, словно домашний кот, в которого бросили предупредительный тапок. Ещё чего не хватало: с расцарапанным лицом ходить! И в результате недовольной обслуживанием гражданке достался один только воздух.
— Вам чай или кофе? — услужливо поинтересовался он, стоя в углу и прикрываясь вешалкой.
— Я, между прочим, уже в полицию позвонила, так и знайте! — гневно дыша, сообщила женщина.
— А я честно предупреждал вас, что у нас обед. Но, к несчастью для вас, он закончился, так что добро пожаловать в Ад.
— Что? Вы мне ещё и угрожаете? Я в прокуратуру пойду! Я в Смольный пойду! В Верховный суд! Я вас со свету сживу, клопов вонючих!
— Может, сначала фотографии посмотрите, а потом уже и пойдёте? Ну честное слово, Анжелика Петровна, к чему эти бессмысленные угрозы? Мистер детектив примет вас, компромат готов, а вам останется лишь принять правильное решение. Пойдёмте же в подвал, — попросил очкарик.
Женщина смерила его негодующим взглядом с головы до ног. Четырёхглазый в ответ беспомощно захлопал глазами. Вид очкарика, сменившего драный свитер на строгий чёрный костюм, несколько успокоил её: а то ведь буквально час назад он как бомж выглядел, но сейчас другое дело, и вроде бы даже причесался.
— Хорошо. Но если вы меня снова попробуете надурить, то горько пожалеете, ясно вам?
— Avec plaisir! — льстиво улыбнулся очкарик и стукнул кулаком по старомодному синему почтовому ящику, висевшему снаружи двери. Нижняя крышка отвалилась, и из ящика посыпались десятки писем. Он тут же присел на корточки и принялся суетливо их собирать.
— Так-с, а вот и ваши, — счастливым голосом сообщил он, поднимая белый пухлый конверт.