— В смысле? Ты же сказал, что жена уехала? — не понял Андрей Иванович.

— Я сказал, навсегда уехала... на тот свет. Сегодня она решила рассказать мне о своём молодом любовнике, а я как раз работал в лаборатории и ответил ей, что всё знаю и что мне это не интересно. А она... психанула. Начала бить реторты. Я-то в респираторе был, а она нет. Ну так что же, рискнёте?

Андрей Иванович с испугом уставился на спичечный коробок.

— Да вы шутите?

— Нет. Она дома, на полу лежит. Можем прогуляться ко мне, и вы сами убедитесь.

— Спасибо, я лучше тут останусь, — отказался Кузьма Иванович. — Моя невеста тоже, знаете ли, дома лежит, только в ванной.

— Как? И у вас тоже? — насторожился Андрей Иванович.

— Глупая история. Она решила доказать мне, что фен, который я ей подарил, в сто раз хуже «Дайсона». Пошла мыться, а потом как взвизгнет — и свет в квартире пропал. Включила и в воду уронила, — рассказал хозяин гаража, глядя себе под ноги. — Я сначала думал сообщить в полицию, а потом подумал: чё их беспокоить в такой день? Моя-то всё равно до завтра из ванной никуда не денется. Только я в квартире побоялся оставаться, вот и поехал сюда.

Они замолчали. А потом Сергей Иванович предложил выпить не чокаясь. Выпили, и Андрей Иванович засобирался домой. Ему вдруг стало слишком неловко. Обманывают? Пошутили? А если не пошутили?

— Может, останешься? Мы же видим, ты не хочешь туда идти, — предлагал ему Кузьма, но тот угрюмо помотал пьяной головой и покинул гостеприимный гараж, прихватив с собой коробок с загадочной солью.

«Тварь ли я дрожащая или право имею?» — размышлял он про себя. Был уже поздний вечер. Гости давным-давно собрались и, очевидно, уже поели, а после полуночи они пойдут запускать фейерверки, у них так принято, причём обязательно будут фотографироваться на память. Его, конечно же, не возьмут, у него рожа слишком кислая, да и жена наверняка почует запах спиртного. Да и плевать! Пусть только попробует — и он ей сам закатит такой скандал. Вот пусть только попробует!

Разумеется, пьяная бравада моментально разбилась о недовольную его долгим отсутствием супругу, а там и тёща с тестем подключились, и сестра жены побежала сапоги прятать. «Спасайтесь кто может — берегите шубы, он вам в рукав нассыт!» Ну вот, зачем так было делать, зачем? Андрея Ивановича отругали. Ему сказали много несправедливых и обидных слов, а уж как все гости осуждающе качали головой — куда там до них китайским болванчикам. А когда ему было приказано лечь спать и не отсвечивать, он обозлился окончательно: разделся, сделал вид, что идёт спать, а сам воспользовался моментом и прошмыгнул на кухню. Там он щедро посыпал солью из коробка всё, что не успела подать на стол его старательная жена, перекрестил кухню и, выкинув улику в форточку, ушёл в спальню. Лёжа в постели, он пожелал, чтобы все его гости сдохли в мучениях, а особенно родные и близкие. Нет. Не правы вы, Ивановичи. Нет у него родных, нет у него никаких близких. И никогда не было. С этими мыслями он и уснул под праздничный новогодний салют и проснулся 1 января уже за полдень.