Тут закипел чайник. Петрович прервался. Иван достал из пакета вафельный торт. Нарезали его на шесть частей.

— Бредятина, — сказал Петрович со вздохом. — Говорю же, поверить в такое трудно.

— А может, вы спьяну в подвал из бомбоубежища вышли и не поняли? — спросил Иван.

— Если бы всё было так просто. Мы по коридору плутали-плутали, да и вышли назад к развилке. Спустились назад по лестнице в коридор бомбоубежища. Серёга всё брата кричал. Вернулись в ту комнату, где пили. На месте всё. Бутылки пустые валялись, банки из-под закуски, пепельница. И одна бутылка оставалась ещё недопитая. Я предложил Серому добить её, а потом дальше думать, как выбраться. Оглянулся. А Серёги и нет. Пропал. Тут я протрезвел даже. Пошёл назад значит, искать его. Дошёл до лестницы и вижу: всё нормально, дверь из бомбоубежища на месте торчит. Я решил свежим воздухом подышать и до общаги дойти — может, они там? Выбрался в подвал. Дёрнул на себя дверь — закрыта. Нашарил ключи и открыл её.

Вышел на улицу, а чую: свежим воздухом и не пахнет. Гарью несёт. Словно давно рядом дом деревянный сгорел, а запах от него остался. Ночь была на улице. И словно зелёным было всё вокруг подсвечено, хотя в окнах общаги свет не горел. Да и сам дом выглядел как-то не так. Окна местами выбиты, штукатурка поотваливалась… Нет, дом и раньше просил ремонта, но не настолько же. Я подумал, что в общежитии просто вырубили свет. Такое иногда случалось. И когда услышал крики, доносившиеся с другой стороны дома, сам себя в этом убедил. Обошёл я общагу и остолбенел. А дальше, Ваня, была форменная клиника. Будешь ли слушать? Или, может, не надо?

— Рассказывай уж до конца, — попросил Иван.

Петрович встал из-за стола и прошёлся по комнате.

— Я очень много пил в своей жизни, — признался он. — И бывало, что допивался до белой горячки. Тогда всякое могло привидеться. Но вот чертей я повстречал в тот раз впервые.

— И как же они выглядели?

— По-разному. Они все были разные. Мохнатые такие, все в шерсти. Когда я вышел к подъезду, то увидел, как оттуда черти выволакивали моих соседей по этажу. Они тащили их, плачущих и сопротивляющихся, и бросали, я сначала подумал, что в автобус. Только это была скорее клетка на колёсах без верха. Почему тогда я решил, что это автобус, не знаю. Ими командовал водитель. У него было огненное лицо. Черти были разными, я это уже говорил. Кривые, косые, рогатые, всех и не упомнишь. Помню: один был большим, метра три высотой и с длинной рукой. Он стоял позади автобуса, хватал и закидывал моих соседей внутрь. Черти, которые выводили людей, были совсем поганые, и их морды… Их лучше не описывать...