С наслаждением и диким восторгом. И мне не страшно. Хочется кричать от этого всепоглощающего «да».
Кажется, я ждала этого момента всю жизнь.
Мы оказываемся в спальне. Рома опускает меня на кровать. Тону в мягкости простыней, глядя на него снизу вверх.
В моих глазах мольба и вызов одновременно.
Он нависает надо мной, опираясь на локти, долго, пристально и жадно разглядывает. Мне хочется прикрыться и в то же время раствориться под этим взглядом, стать для него открытой книгой.
В полумраке я вижу, как расширены его зрачки, как тяжело он дышит. Его скулы напряжены, в жилах на шее пульсирует кровь. Это зрелище заставляет меня гореть изнутри.
— Разреши, — говорит он хрипло. **В его голосе — кремень и мольба, сталь и шелк.
Я киваю. Слов нет.
Грудь вздымается от прерывистого дыхания. Губы горят от его напора, они онемели и одновременно пульсируют от желания снова почувствовать его вкус. Внизу живота скопилось такое приятное тепло и томительное, тянущее ожидание. Все, куда касается этот мужчина… требует продолжение с немедленной настоятельностью.
Рома стягивает с меня блузку, дрожащими пальцами расстегивает пуговицы одну за другой.
Слышу, как тяжело он дышит — с каждым открытым сантиметром моей кожи его дыхание становится всё более рваным. Помогаю, избавляюсь от ткани, и вот я уже перед ним в одном белье.
Его взгляд скользит по моему телу, и на месте этого взгляда остаются невидимые, но обжигающие следы. Мне почему-то не стыдно. Хочется, чтобы он смотрел вечно. Только сердце колотится, как бешеное.
Тянусь к его футболке, пытаюсь стянуть через голову. Пальцы не слушаются, соскальзывают, и я нервно смеюсь от напряжения, нетерпения и от того, как он наблюдает за моими попытками.. Усмехается, помогает мне. Его футболка тоже летит на пол.
На секунду замираю, потому что он совершенство. Каждый мускул, каждая тень на его теле. Провожу ладонями по его груди, плечам и твердому животу. Под моими пальцами его кожа покрывается мурашками.
Он наклоняется и снова целует меня. Долго, глубоко, медленно. Так, будто у нас в запасе вечность и только одна эта ночь одновременно. Его губы скользят по моим с нежностью хищника, который взял свою добычу, но не спешит рвать. По подбородку, шее… Спускаются к ключицам. Я выгибаюсь дугой, запрокидывая голову. Откуда-то издалека слышу свой собственный стон — низкий, томный и… чужой.Он стягивает с меня лифчик, освобождая грудь, и я чувствую, его дыхание обжигает мой сосок.
— Ты прекрасна, — шепчет он. — Амина… Ты прекрасна.
От его шёпота по позвоночнику пробегает разряд. Я сжимаю бедра, потому что низ живота тянет с невыносимой силой. Краснею до самых корней волос.