Собираю вещи. Сую платье в чехол — даже смотреть на него не хочется.
Ложусь в кровать. Телефон моргает сообщением — Рома спрашивает, как прошел день.
Я не отвечаю.
Выключаю экран и закрываю глаза.
Утро. Самолёт. Москва.
Марианна молчит всю дорогу. Сидит через проход, смотрит в иллюминатор или в телефон. Ни слова о работе. Ни слова о вчерашнем. И ни слова о том, что будет дальше.
Я не спрашиваю. Боюсь услышать.
Да и вообще заговаривать с ней страшно!
В машине по пути из аэропорта тоже молчание. Она высаживает меня у дома, коротко кивает, и «Мерседес» уезжает.
Я поднимаюсь к себе, бросаю чемодан в прихожей, стягиваю дорожную одежду. Душ. Снова. Затем мягкое и длинное домашнее платье. Безумно удобное.
Сажусь на кровать, беру телефон.
«Я дома, — пишу Роме. — Хочу просто отдохнуть сегодня. Не в силах никуда ехать».
Ответ приходит через минуту:
«Приятного отдыха. Позвоню позже».
Откладываю телефон. Ложусь и прикрываю глаза.
В голове шумит. Питер, подиум, седой мужик, платье, пятно, лицо Марианны, слова Тимура о клетке. Всё смешалось в липкую кашу, от которой хочется просто провалиться в сон и не видеть ничего. Не думать!
Но не могу уснуть!
Не могу, несмотря на то, что безумно устала.
Больше от стресса, нежели от работы.
Уже проваливаюсь в сон, когда в дверь звонят.
Сначала не понимаю. Думаю, показалось.
Потом снова слышу резкий, требовательный звонок.
Усталость тяжестью лежит на плечах, и я даже не смотрю в глазок.
Открываю, вижу перед собой Рому.
Он стоит на пороге, сжимая в руке телефон. Взгляд тёмный, голодный, и, я бы даже сказала, дикий. Не похожий на того Рому, который желал мне приятного отдыха буквально полчаса назад.
— Ром, я сказала, что хочу отдох…
Не договариваю.
Он шагает внутрь, одной рукой захлопывает дверь, второй прижимает меня к стене. Не больно, но так, что я не могу пошевелиться.
— Ты не отвечала, — говорит хрипло. — Всю ночь. Весь день. Только одно сообщение.
— Я устала, — шепчу, глядя в его глаза. — Ром, правда…
— Я знаю, — перебивает. — Я знаю, что он сделал.
Он наклоняется ближе. Лбом касается моего лба.
— Рома, — выдыхаю ему в рот.
— Я не мог ждать, Амина. Понимаешь? Не мог.
Накидывается на меня, как изголодавшийся зверь. Целует жадно и требовательно. Целует так, будто боится, что я исчезну. Руки сжимают талию, плечи, зарываются в волосы, которые я только что высушила после душа.
Я не сопротивляюсь. Не хочу.
Внутри горит. Усталость, обида, злость — всё превращается в сплошное желание. Внизу живота горячо. Приятно сводит. Хочу чувствовать Рому. Забыться в нем.
Он подхватывает меня на руки, не отрываясь от губ. Несет в комнату.