Осторожно беру телефон с прикроватной тумбочки. На экране ни одного сообщения от Марианны. Это странно. И тревожно. Она явно ждет завтрашнего дня, чтобы как надо «бить» словами.
Однако сейчас я не хочу думать о работе.
Мне нужно позвонить маме.
Натянув на себя рубашку Ромы, на цыпочках выхожу из комнаты и прикрываю за собой дверь. На кухне сажусь на табурет, сжимаю телефон в руке. Набираю мамин номер.
Длинные гудки. Один. Второй. Третий.
Я уже думаю, что она не ответит, когда в динамике раздается шорох.
— Амина? — голос матери звучит шепотом. И хриплым. Она только что проснулась. И, кажется, боится, что ее кто-то услышит.
— Мам, привет, — говорю тихо. — Ты не одна?
— Нет, — коротко. — Что случилось? Ты звонишь так рано. С тобой все в порядке?
— Со мной всё окей, мам, — это не совсем правда. — Мам, нам надо встретиться.
Мать молчит. Секунда. Другая. Третья. Я слышу её частое, нервное дыхание.
— Мам, — начинаю снова.
— Нет, — перебивает она. — Я не могу.
Она произносит эти слова через силу. Как будто ей физически больно отказывать мне.
— Тогда я приеду к тебе сама, — цежу сквозь зубы. — Сама. Сегодня.
— Нет! — вырывается громче, чем она, наверное, хотела, судя по тому, что сразу сбавляет тон: — Нет, нет, — теперь я слышу в нём настоящий страх. — Сюда не надо приезжать, Амина. Пожалуйста, не делай глупостей. Я… я сама найду возможность. Я тебе позвоню.
— Мам, я хочу встретиться сегодня, — настаиваю.
Пауза. Такая долгая, что я начинаю думать, что мать бросила трубку. Но нет. Она дышит. Думает.
— Я постараюсь, — говорит наконец так тихо, что я едва разбираю слова.
— Постарайся, — киваю, хоть и она меня не видит. — Я буду ждать. В ином случае приеду, как только выйду с работы.
Она отключается первой.
Я же сижу на кухне с телефоном в руке и смотрю в окно. Небо светлеет с каждой минутой, розовеет на востоке. За городом, в доме Тимура, моя мать только что проснулась от моего звонка и теперь лежит в темноте, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить это чудовище.
«Застряла в клетке», — всплывают в голове слова отчима.
Сжимаю телефон так, что пальцы белеют.
Сегодня я узнаю правду. Хотя бы часть.
Раздается шорох. Поднимаю голову, вижу в дверях кухни Рому. Заспанный, взлохмаченный, в одних брюках. Он смотрит на меня, щурится от утреннего света.
— Ты чего не спишь? — голос хриплый, низкий.
— Звонила маме, — отвечаю честно.
Он подходит ближе, садится напротив. Берет мою руку в свои, внимательно смотрит в глаза.
— И что она?
— Сказала, что постарается встретиться сегодня.
— Ты ей рассказала про разговор с отцом?