Наверное, именно поэтому я не собираю вещи. Не звоню Амелии. И даже не бегу к матери, хотя очень хочется. Высказаться, опустошить душу. Хоть кому-то.
Но я остаюсь здесь. В его квартире. Потому что глубоко внутри уверена: Рома обязательно вернётся. Не может не вернуться. Даже если между нами действительно всё закончено, он всё равно придёт. Хотя бы затем, чтобы забрать свои вещи. Спокойно поговорить, объяснить, что произошло. Люди не исчезают из жизни тех, кого еще вчера называли любимыми, не оставив после себя ничего, кроме нескольких жестоких фраз.
Весь вечер я прислушиваюсь к каждому звуку.
Каждый раз, когда лифт останавливается на нашем этаже, сердце начинает биться быстрее. Мне кажется, что сейчас в коридоре раздадутся знакомые шаги, потом тихо повернется ключ в замке, и Рома войдет внутрь. Уставший. Мрачный. Может быть, злой.
Однако лифт снова уезжает.
Кто-то открывает соседнюю дверь. Смеются дети этажом выше. И квартира вновь погружается в тяжелую тишину.
Перед сном я всё-таки набираю его номер.
Длинные гудки действуют на нервы. Но я заставляю себя дослушать. Раз за разом. Никакого ответа.
Долго смотрю на экран телефона, не решаясь написать сообщение. Мне всегда казалось, что самые важные вещи нужно говорить человеку в глаза. Потому что текст никогда не передаст интонацию, не покажет дрожь в голосе и не позволит понять, что на самом деле чувствует собеседник. Но сейчас выбора нет.
«Рома, пожалуйста, давай поговорим.»
Несколько секунд смотрю на отправленное сообщение. Оно остается непрочитанным.
Откладываю телефон на тумбочку и долго лежу с открытыми глазами, понимая, что сегодня уже не усну. Мне не больно. Боль — чувство понятное. Она появляется, когда ты знаешь причину своих страданий. Меня же убивает неизвестность. Она медленно заполняет собой каждую мысль, попытку что-либо объяснить и превращает происходящее в бесконечный кошмар, в котором нет ни начала, ни конца. И всё равно, несмотря ни на что, я продолжаю ждать.
Не помню, как вырубаюсь, лежа на краю кровати. А когда просыпаюсь, первое, что делаю, — поворачиваю голову в сторону двери спальни.
Какая-то часть меня до последнего надеется, что ночью Рома всё-таки вернулся. Что он не стал меня будить, лёг рядом, как сделал позавчера. А потом уехал по делам. Настолько сильным оказывается желание найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему, что сознание начинает цепляться даже за самые нелепые варианты.
Однако спальня встречает меня той же тишиной.
Его половина кровати идеально ровная.
Собираюсь на работу автоматически. Пью остывший кофе, почти не ощущая его вкуса, долго стою перед зеркалом, пытаясь понять, почему выгляжу так, будто за одну ночь постарела на несколько лет. Нет, внешне всё почти по-прежнему. Только глаза становятся другими.