Его губы растягиваются в улыбке, но сейчас в ней больше удовлетворения, чем насмешки. Он этого и ждал.
— Столик у окна, — теплая ладонь снова мягко направляет меня вглубь зала.
Мы идем мимо полупустых столиков (вечер только начинается). Чувствую на себе взгляды. Оценивающие, любопытные. Знала бы я, куда мы придем, оделась бы соответствующе.
Мы выглядим так, будто забрели сюда с другой планеты. Но Рома идет с такой незыблемой уверенностью, что кажется — это он задает тон, а не подчиняется ему.
Официант подводит нас к столику прямо у стекла. Я сажусь. Прямо напротив, за рекой, горят кремлевские звезды. Я отвожу взгляд, потому что это слишком. Слишком красиво, слишком огромно. Я чувствую себя крошечной и в то же время — центром этого всего.
— Как ты... нашел это место? — спрашиваю я, наконец переводя на Рому взгляд.
— Деловые ужины, — пожимает он плечами, изучая меню. — Иногда нужно произвести впечатление. Сегодня — не деловой ужин.
«А какой?» — хочется спросить, но я молчу. Вместо этого открываю свое меню. Это не просто список блюд. Это книга с иллюстрациями. Названия — загадки: «Воспоминание о боровиках», «Северный олень под снегом», «Яблоко в трех состояниях».
— Ты любишь экспериментировать? — спрашивает.
— В жизни — нет, — честно отвечаю я. — Но сегодня, кажется, день сплошных экспериментов.
— Тогда доверься мне? — он не ждет ответа, ловит взгляд официанта и начинает что-то заказывать. Я не вслушиваюсь. Смотрю на человека, который недавно был наглым незнакомцем, а сейчас распоряжается в этом воздушном замке так, будто он его хозяин.
Рома заказывает вино, уточняет детали.
Едва официант уходит, наступает пауза, наполненная видом за окном и тихой музыкой, что льется откуда-то сверху.
— Спасибо, — говорю я искренне. — Я... не ожидала такого.
— Я знал, — отвечает. — Ты из тех, кого нужно вытащить из скорлупы силой. И показать, что мир больше, чем твой офис и спортзал. Иногда нужно жить, Амина. А не только пахать.
— Ты прав, но… Я работаю на зарплату, которой еле хватает до конца месяца. Поэтому…
— Понял.
— Завтра мне нужно ехать к матери, — вдруг вырывается у меня. Я сама не понимаю, зачем говорю это сейчас, в этом прекрасном месте. Но, кажется, именно эта красота давит на старые раны, заставляя их ныть.
— На день рождения, — не спрашивая, уточняет Рома. Он помнит. Конечно, помнит.
— Да. И там будет он.
— Он не тронет тебя при людях, — усмехается Роман с такой холодной уверенностью, будто уже все продумал.
— А если тронет?
— Тогда у него будут очень серьезные проблемы. Которые не решатся извинением.