Губы сами собой растягиваются в ответ — натянутая, безжизненная улыбка.
— Мама, с днем рождения, — звучит мой отстраненный голос. Протягиваю подарочную коробку. Пальцы предательски дрожат, но, кажется, она не замечает. — Это тебе. Пусть не то, от чего ты была бы в восторге, но… С пустыми руками прийти не могла.
— Какая ты молодец, что приехала! — говорит она, принимая подарок. Ее взгляд уже скользит мимо меня, оценивая, заметили ли гости эту маленькую сценку семейной идиллии.
Боже мой… Да что я тут делаю? Ведь прекрасно знаю, что матери на нас ровным счетом все равно, но опять же не смогла закрыть глаза на ее просьбу.
Мать обнимает меня, но, видно, что опять делает ради других.
— Надеюсь, будешь еще счастливее. Ведь всегда мечтала о богатой жизни, — шепчу я ей.
— Она могла бы быть и у вас, если бы осталось со мной…
— Спасибо, воздержусь.
Она отстраняется. Все так же улыбается, а я выдыхаю, желая скорее уйти отсюда.
Если бы мама хотела нас поддержать, хоть раз предложила бы свою помощь. Да, мы не приняли, но дело в том, что она ни разу не намекала, что может быть рядом.
Шум обтекает меня, но не может пробиться сквозь стену отчуждения. Внутри такая глухая тишина и мелкая дрожь в коленях. Я здесь. Физически. Но умом я уже считаю секунды и ищу глазами самый темный, безлюдный угол, куда можно сбежать. И где-то на дне, под слоем онемения, шевелится и ползет вверх, к горлу, один-единственный леденящий вопрос: А он уже здесь?
Мама берет меня под руку так, будто я редкий экспонат, который нужно продемонстрировать. Она уводит меня в сторону, где у камина стоит Тимур, окруженный кольцом мужчин в дорогих костюмах.
Отчим отстраняется от них, делает шаг навстречу.
— Амина! Как я рад тебя видеть! — его голос звучит тепло, но и он кажется мне искусственным. Я не понимаю, к чему эта сцена.
— Взаимно, — выдавливаю из себя с огромным трудом.
Мама, довольная выполнением ритуала, наконец отпускает мою руку. Я отступаю. Мне нужно пространство, воздух. Через пару минут удается избавиться от общества Тимура. Я нахожу сравнительно тихий угол у высокой вазы, притворяясь, что изучаю узор на обоях. Сердце все еще бьется неровно, но теперь это просто фоновая тревога.
Мама подходит ко мне. Улыбка не сходит с ее лица. И она натянутая! Неужели у нее не болят челюсти?
— Скоро приедут сыновья. Степан тут был, но ушел по делам. Они в дороге, со старшим сейчас будут. Я вас обязательно познакомлю.
Я киваю. Просто киваю, потому что не могу издать ни звука. Внутри все сжимается в тяжелый ком. Старший. Сейчас будут.