У Романа было столько возможностей рассказать все. В ресторане, в парке, когда он держал меня, пока я тряслась. В машине, когда целовал так, будто я что-то для него значу. В любое время он мог бы остановиться. Сказать: «Амина, есть одна деталь».
Но он не сказал. Ни слова.
Мать сжимает мой локоть. Ее пальцы впиваются в кожу сквозь ткань одежды, но я не чувствую боли. Чувствую только ледяной ожог предательства, растекающийся из центра грудины. Она что-то говорит, ее губы двигаются, улыбка все так же натянута и глупа. Ведет меня вперед. Ноги двигаются сами, они еще не получили сигнал от мозга, что нужно бежать. Бежать куда угодно, только не к Роману. Нельзя тут оставаться.
Я не могу оторвать от него взгляда. Стоит, поправляя манжет рубашки. Спокойный. Невероятно, невозмутимо спокойный.
В его глазах ничего нет. Ни тени удивления. Ни искры раздражающего интереса, который я в них постоянно читала. Ни намека на теплоту или смущение. Ни злости. Просто наблюдательный взгляд. Как у хирурга, который видит на столе уже вскрытый организм и изучает его без эмоций.
Зачем? — единственное слово, которое крутится в пустоте моего сознания. Зачем ты это делаешь? Что тебе от меня нужно? Унизить? Наказать за что-то, о чем я даже не знаю? Доказать, что можешь сломать?
Мать тащит меня ближе к ним. Я отчетливо вижу, как губы Тимура растягиваются в улыбке. Вижу, как он кладет руку на плечо Ромы, кивает в нашу сторону.
Представление начинается.
В голове уже проносится череда будущих сцен, от которых тошнит.
Как он будет себя вести теперь? При всех? Будет делать вид, что мы незнакомы? А потом, когда мы останемся наедине? Он снова попытается прикоснуться? Снова будет целовать меня, как ни в чем не бывало? Это же извращение. Это…
От одной мысли спазм сжимает горло. Нет, никаких «дальнейших отношений». Это конец. Точка. Взрыв, после которого осталась только выжженная земля и горький, едкий дым обмана.
Но этот вопрос… этот чертов вопрос грызет меня изнутри. Сильнее страха и даже отвращения: Как? Как ты будешь вести себя в следующие пять минут? Подашь мне руку? Назовешь по имени? И что я должна сделать? Захлебнуться криком? Ударить тебя? Или просто стоять и смотреть, как ты разрушаешь все, во что я, дура, поверила?
Мы уже в нескольких шагах. Я вижу каждую деталь его лица, знакомого и вдруг абсолютно чужого. Он не отводит взгляда. Его спокойствие — самая страшная пытка. Потому что я не могу его прочитать. Не могу понять правила игры, в которую меня втянули без моего согласия.
Однако одно я прекрасно понимаю: все, что было между нами, — ложь. А то, что будет сейчас, — даже не битва. Это казнь.