Мне почему-то кажется, что я вовсе не боюсь того сына Тимура. Скорее, мне любопытно увидеть его.
— Да, — отвечаю на звонок брата.
— Ты где, Амина? Нам нужно поговорить.
Конечно, мне сразу кажется, что у него есть информация про нашего «братца», но…
— Садись в машину, — слышу в трубке. Ищу глазами его авто. Отключившись, направляюсь туда.
— Привет.
— Здрасти, — усмехается Сархан.
— Колись, что случилось…
— Да так… Короче, мне нравится твоя подружка.
— Амелия? — выкидываю бровь. — Ты чего? Она на тебя даже не посмотрит. Да она вообще мужиками нн интересуется! И тем более есть дочь.
— И что?
— И то, брат… Ты не путай ее с другими девицами, понял?
— Я серьезно вообще-то. Очень нравится она мне. Вот хочу…
— Не получится.
Брат пытается меня убедить, но я прекрасно знаю свою подругу.
— Передам твои слова, но ни на что не надейся. Окей?
Мы вместе забираем Вмтаминку из сада, а потом едем в квартиру. Весь путь меня не покидает противное ощущение. Ощущение, что за мной наблюдают. Сархан уезжает, а мы заходим в магазин, потом немного идем пешком. Клянусь, чувствую чей-то взгляд, постоянно скользящий по затылку. Оборачиваюсь но вижу лишь незнакомых людей. Витаминка что-то болтает, тянет меня за руку, а я улыбаюсь ей через силу.
«Тебе мерещится», — бью сама себя мысленно. Но тело не обманешь. По спине начинают бегать мурашки. Становится странно зябко, хотя на улице не холодно. Знакомое, гадкое чувство. Оно приходит всегда, когда я на пределе. Ломота в суставах чуть усиливается, во лбу появляется жар. Температура. Предательский ответ мого организма на стресс, доставшийся мне с детства, с тех самых пор, когда нервы были натянуты как струны в доме с отчимом. Тело помнит то, что разум пытается забыть.
Едва доходим до моего дома. Руки слегка дрожат, когда я отпираю дверь. Витаминка, уставшая, почти не сопротивляется, когда я помогаю ей умыться, переодеваю в пижаму с кроликами и укладываю в постель. Она засыпает почти мгновенно, уткнувшись носом в подушку.
А я остаюсь стоять посреди комнаты. Тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием ребенка, давит на уши. Зябкость не проходит, даже когда я накидываю теплый халат. Температура, кажется, поднимается. В висках стучит. Я пытаюсь заварить чай, но забываю положить заварку в чайник. Просто стою на кухне и смотрю на запотевшее окно, за которым уже совсем стемнело.
Не нахожу себе места. Хожу из комнаты в комнату, поправляю уже идеально заправленное на Витаминке одеяло, проверяю замок на входной двери не раз и не два. Каждый скрип в старом доме заставляет меня вздрагивать и прислушиваться. Вчерашние слова звучат в голове на повтор: «Рано или поздно поговорим».