— Начинаем, Андрей Васильевич.

Хомутов хмыкнул. Это был, как я позже узнал, его высший знак одобрения.

III

Разговор по существу состоялся на обратном пути, в дрожках. Ерофей правил молча. Хомутов, впервые за всё утро, заговорил длинно.

— Значит так. Кольцевая печь работает по следующему принципу. Двенадцать камер расположены по овалу. Огонь идёт по кругу: в одной камере обжиг, в соседней дозревание, в следующей остывание, в следующей выгрузка готового кирпича, потом загрузка сырца, потом сушка. Шесть стадий одновременно. Непрерывный цикл. Печь не гаснет, пока есть топливо и сырец.

Он говорил иначе, чем в первой части разговора. Там были факты. Здесь была страсть. Его голос стал ровнее, увереннее, и руки, которые до этого лежали на коленях, начали двигаться: он жестикулировал, рисуя в воздухе камеры, дымоходы, топки.

— Экономия топлива по сравнению с напольной печью: в два раза. Выработка: в три раза больше. Качество кирпича: выше на марку, если температурный режим соблюдён. Одна кольцевая печь из двенадцати камер при работе восемь месяцев в году даёт до полумиллиона штук.

Полмиллиона штук. Я мысленно перевёл в деньги: при цене двенадцать рублей за тысячу, это шесть тысяч рублей валовой выручки в сезон. Минус расходы на топливо (дрова, рублей пятьсот), жалованье рабочим (двадцать человек по пятнадцать рублей в месяц, восемь месяцев, две тысячи четыреста), содержание инженера (сто двадцать в месяц, тысяча), транспорт (рублей триста), непредвиденное (пятьсот). Итого расходов: около четырёх тысяч семисот. Прибыль: тысяча триста рублей в первый год. Скромно, но к третьему году, когда объём вырастет и рынок расширится на соседние уезды, прибыль удвоится.

Я не произнёс это вслух. Хомутова не интересовали деньги. Его интересовали печи.

— Андрей Васильевич. Вопрос. Вы строили кольцевую печь раньше?

— Строил. Под Саратовом, в семьдесят третьем. Десять камер, не двенадцать. Работает до сих пор.

— Что пошло не так?

Он удивлённо повернулся ко мне. Впервые за день на его лице мелькнуло что-то, отличное от профессиональной невозмутимости.

— С чего вы взяли, что что-то пошло не так?

— Если бы всё было идеально, вы бы не уехали из Саратова.

Хомутов помолчал. Потом хмыкнул (второй раз за день; я начинал вести счёт).

— Хозяин запил. Не я, хозяин. Пропил деньги на топливо. Печь остановили. Я ушёл. Потом хозяин протрезвел, нашёл нового инженера. Тот кое-как запустил. Работает, но криво: температурный режим не тот, кирпич идёт второго сорта вместо первого.

— Андрей Васильевич. У меня хозяин не пьёт.