Между ними в середине лежал обычный рабочий день.
Мне казалось, именно в такой середине и разыгрывается большинство серьёзных жизней.
Глава 21
В верхней запираемой комнате «Якоря» вечером двадцать шестого декабря горели две свечи. Тарас Лукич Гордеев сидел во главе стола, с правой стороны — Трофимов, с левой — Евгений Никитич Мальцев, приехавший из Петербурга в Бережанск вчера с женой и двумя детьми на праздники.
Мальцев отличался от обычных обитателей этой комнаты. Невысокий, худощавый, тридцати восьми лет, в добротном сером сюртуке, который в Петербурге был одним из десятка таких же на его выход, а в Бережанске выглядел парадным; в золотых очках (он читал документы с близорукостью, проявлявшейся в последние три года); лицо чиновничье, без выдающихся черт, но серые глаза — внимательные, неспешные, из тех глаз, которые при допросе подозреваемого замечают больше, чем сам подозреваемый думает сказать.
Мальцев был зятем Гордеева. Женат на Агафье Тарасовне, старшей дочери, с семьдесят первого года. Двое детей — Пётр десяти лет и Мария шести. Служил коллежским советником в Департаменте общих дел Министерства внутренних дел в Петербурге. Чин не высокий, но должность устоявшаяся: карьера шла ровно, без скачков, зато и без падений, в том среднем слое столичного чиновничества, через который проходит половина административных решений российской империи.
На столе перед ним лежал запечатанный пакет, который он привёз вчера в Бережанск. Распечатал при Тарасе Лукиче сейчас. Три листа: образец доноса со свободными местами для вписывания конкретных сведений; юридическая справка с точными ссылками на Городовое положение семидесятого года, статья шестьдесят два; и пустой бланк с тремя полями для подписей гласных.
Тарас Лукич читал. Медленно. Прочёл один раз, второй.
— Как это подадим, Евгений Никитич?
Мальцев ответил ровно:
— Тарас Лукич. Важно, чтобы запрос в губернию пошёл как голос из самого города, а не как ваше деяние. Подписантов найти трёх. Не ваших подхалимов. Лучше — гласных нейтральных, но с умеренным недовольством Стрешневым. Тогда губернский правитель получает запрос формально от недовольных горожан, обязан отреагировать, обязан послать формальное предписание. А я в Петербурге в Департаменте полиции параллельно запускаю дело по жалобе. Министерский запрос придёт в губернию сверху. Двойной ход. Губернатор от этого не отмахнётся.
— Кандидатов у меня трое. Кривцов, Бухвостов, купец Шмелёв.
— Кривцов — ваш. Никифор Иваныч Кривцов пятнадцать лет у вас. Его подпись прозвучит как подпись вашего человека, — лучше не брать. Бухвостов и Шмелёв — годятся. Третьего — найти со стороны. Может быть, мещанский Синицын или купеческий Тимофеев, из средних, тихих, недовольных шумом.