— Подберу.

Трофимов из своего угла, глядя в край стола, тихо произнёс:

— Шмелёв подпишет за семьдесят пять рублей. Это я знаю.

— Подпишет, — подтвердил Гордеев.

Мальцев помолчал.

— Тарас Лукич. Я уезжаю четвёртого января. До этого я в Бережанске. Подписанный документ везу с собой в Петербург. Там запускаю в работу. Параллельно ко времени моего возвращения — пусть в губернию уйдёт местный запрос. Все три подписанта обязаны понять: не я, не вы, они сами — в своей городской думе — обнаружили нарушение статьи шестьдесят два и обязаны сообщить. Без сомнений.

— Они поймут. Третьего найду за три дня.

— Тогда — через две недели у Стрешнева в кабинете лежит губернское предписание. Ещё через две недели — служебное расследование. Ещё через месяц — в зависимости от ответа — либо прекращение, либо передача в Сенат. В зависимости от ответа.

Тарас Лукич посмотрел на Мальцева. В его взгляде было не удовлетворение, а рабочая оценка сложного хода, который зять, совершенно лояльный и вместе с тем чуждый родственным эмоциям, исполнил строго по своему профессиональному расчёту.

— Хорошо, Евгений Никитич.

— Спокойной ночи, Тарас Лукич.

Мальцев встал, собрал бумаги в пакет, вышел. В приёмной его ждал Пётр Тарасович — с которым у Мальцева за двенадцать лет брака не было почти никаких личных разговоров, только совместные деловые поручения. В молчании они вышли и сели в сани.

Гордеев остался с Трофимовым.

— Через две недели у Стрешнева в кабинете будет серьёзно, — произнёс Трофимов.

— Через неделю, — поправил Гордеев. — Не больше.

Двадцать седьмого декабря, в понедельник, я пришёл в управу в девять часов утра.

С собой у меня был петербургский конверт, который со вчерашнего вечера лежал на каминной полке моего домашнего кабинета. Я его не вскрывал — не по откладыванию, а по сознательному решению: вчерашний день должен был закончиться первым кирпичом и ужином с семьёй, а не служебным бумажным ударом.

Сегодня — служебный час. Я положил конверт на стол. Взял нож для бумаги. Распечатал.

Один лист. Плотная казённая бумага «по форме», с печатью Департамента общих дел губернского правления в верхнем правом углу. Шрифт канцелярский, по трафарету, с пустыми местами, заполненными от руки.

'Его Высокоблагородию городскому голове города Бережанска Павлу Андреевичу Стрешневу.

Уведомление.

Губернское правление доводит до Вашего сведения, что по поступившим из Министерства внутренних дел сведениям у губернского правления возникли основания предполагать возможное нарушение Вами статьи 62 Городового положения 16 июня 1870 года, предусматривающей запрет для лиц, занимающих выборные городские должности, участвовать в коммерческой деятельности на подведомственной территории в качестве пайщика либо владельца коммерческого предприятия.