— Артемий Николаевич будет через сколько?

— Я послал Прохора в его контору. Приедет к десяти.

— Хорошо. Пока он едет — садимся думать.

Сычёв достал из внутреннего кармана записную тетрадочку (его неизменная, в чёрной коленкоре, с которой он ходил на все важные разговоры). Открыл. Приготовил перо.

— Статья шестьдесят два, — произнёс я, — если я её помню правильно, запрещает совмещение выборной городской должности с коммерческим соучастием на подведомственной территории.

— Подведомственная территория — город Бережанск. Кирпичный завод — в селе Глинки, пятнадцать вёрст. Формально — уезд, не город. Подведомственная мне территория — только внутри городской черты.

— Павел Андреевич. — Сычёв помедлил. — Это формально верно. Но Долгушин с этим в губернском правлении выдержит спор только если у нас будет прямая бумажная база. Казанские судейские за последние десять лет такие дела несколько раз пробовали — и «уезд — не город» работало как защита не всегда. В Городовом положении есть пометка о «подведомственной территории» в широком смысле, что толкуют по-разному.

— Значит, «уезд — не город» — первая линия, но ненадёжная.

— Так точно. Вторая линия — крепче: ваше формальное участие в товариществе. Если вы — не пайщик, а наёмный управляющий за вознаграждение, статья шестьдесят два вас не касается.

— А я — пайщик.

— Пайщик на двадцать процентов, пять тысяч рублей, с 10 июля 1881. Договор у Пивоварова.

В дверь постучал Никифор.

— Павел Андреевич, Артемий Николаевич.

— Просите.

Вошёл Белкин. В своём чёрном сюртуке, с портфелем. Запыхавшийся, с морозным румянцем; видимо, шёл пешком от конторы. Снял пальто.

— Павел Андреевич. Фёдор Игнатьич.

— Артемий Николаевич. Садитесь. Вот предписание из губернии. Прочтите.

Белкин прочёл. Не торопясь. Один раз, и ещё. Положил лист на стол. Провёл двумя пальцами по правому бакенбарду.

— Это серьёзно.

— Серьёзно.

— По первой линии защиты — «уезд не город» — я с Фёдором Игнатьичем согласен, рискованно. Казанская палата дважды за последние пять лет такие доводы принимала, но дважды и отклоняла. Пятьдесят на пятьдесят. На одну линию защиты так не кладут.

— Вторая линия?

— Переоформление товарищества. Вы выходите из пайщиков. Морозкин остаётся единоличным. Ваш вклад пять тысяч возвращается вам с формальной записью «вклад не реализован, инвестор отказался от участия до начала коммерческой деятельности». С октября или, лучше, с июля восемьсот восемьдесят первого вы оказываете Морозкину консультационные услуги по договору возмездного оказания. Ежемесячное вознаграждение — допустим, пятьдесят рублей. С июля по декабрь — триста рублей ретроактивно, по одному квартальному платежу. Всё документально, с расписками, с записями в торговых книгах товарищества.