— До свидания, Варвара Алексеевна.

— До свидания, Павел Андреевич.

Она сошла со ступеней. У калитки её ждал извозчик, которого она наняла (своего у неё не было: Илья Семёнович не держал собственного выезда — экономил). Я смотрел, как она садится. Потом отвёл взгляд.

Одну секунду.

Одну секунду я смотрел вслед, прежде чем заставил себя не смотреть.

Потом я сказал себе (внутри, без слов, но настолько чётко, что это было почти вслух): «Стоп, Ракитин. У тебя Анна послезавтра уезжает в Петербург. У тебя Хомутов на стройке требует решения по закупке извести. У тебя Сычёв следит, чтобы Гордеев не подсунул нам подставного свидетеля по трактирным сборам. И у тебя вдова с иском, которая будет ходить в управу минимум ещё полгода. Не смотри дольше одной секунды. Себе дороже».

Я вернулся в управу. Добросклонов тронул пуговицу. Сычёв наверху, в передней, уже ждал с папкой: срочные бумаги, отложенные до конца встречи.

Я взял папку. Сел за стол. Принялся за работу.

VI

Через четыре дня, шестнадцатого сентября, Сычёв принёс мне ту самую информацию, которая была мне нужна, и которую я, формально, не заказывал.

Сычёв, как я понял ещё весной, имел у Гордеева собственный источник. Кто это, он не говорил и, судя по всему, не собирался говорить до конца своих дней. Я не давил. Источник работал, и это было главным.

— Павел Андреевич. Вот тут…

— Говорите.

— Тарас Лукич в августе, двадцать восьмого числа, заключил предварительный договор с купцом Рогожкиным из Казани. Купец Рогожкин — подставная фигура, за ним стоит сам Тарас Лукич. Договор касается покупки фабрики Рязанцевой, цена — двадцать восемь тысяч рублей. Вступает в силу при условии, что фабрика перейдёт во владение Анатолия Семёновича Рязанцева. Если иск не выиграет, договор аннулируется.

— Двадцать восемь тысяч. При рыночной цене в сорок пять минимум.

— В сорок пять минимум, Павел Андреевич. Тарас Лукич хочет купить по шестьдесят процентов от рыночной.

Я отложил ручку.

Картина сложилась. Она была простой, и в простоте было то изящество, за которое я Гордеева сначала стал ненавидеть, а потом, надо признаться, и уважать (внутри; снаружи одно не исключало другого). Гордеев не покупал фабрику напрямую. Гордеев организовал иск. Иск вёлся против вдовы. Если иск выигрывает Анатолий Рязанцев, фабрика переходит к нему. Тот же Анатолий Рязанцев, бездельник, не тянущий собственное дело, немедленно продаёт её Рогожкину по заранее согласованной цене. Рогожкин передаёт её Гордееву. Вдова остаётся без фабрики, без магазина (его Гордеев тоже, скорее всего, захочет), и — здесь было самое точное — без ресурсов на продолжение юридической войны. А Бережанск получает ещё одну монополию.