Я повернулся к Лян Фу.

— Твои люди знают, как делать стрелы? Размеры, вес, баланс?

— Знают, — спокойно ответил китаец. — Достаточно дать им один образец…

— Тогда пусть займутся этим! Прямо сейчас! Мне нужен запас! К завтрашнему вечеру! Любой ценой! Разберите мебель, полы, крыши — плевать! Но чтобы стрелы были!

Прошла еще одна тревожная ночь. Утро пришло в осажденный Силинцзы, а вместе с ним нас посетила новая волна неприятностей. С рассветом цинские батареи, словно проснувшись ото сна, заговорили с удвоенной яростью. Тяжелые девятидюймовые снаряды рвали плоть города, превращая остатки кварталов в крошево из камня и щепы.

Но защитникам уже было не до того, чтобы прятаться по подвалам. Весь город, каждая его уцелевшая нора, превратился в гигантскую, лихорадочно работающую мастерскую. На разрушенных улицах теперь оглушал не только грохот взрывов, но и звук яростного созидания: стук молотков, визг пил, скрежет металла.

В полуразрушенной фанзе, у которой снесло крышу, но уцелел остов, кипела работа. Мышляев командовал группой крепких русских парней.

— Ломай! — орал он, перекрывая шум. — Все балки! Бамбук нужен! Сухой, звонкий! Гнилушки в сторону!

Бойцы с треском выламывали из стен толстые бамбуковые шесты, служившие опорами. Тут же, прямо на улице, их расщепляли, обстругивали, превращая в заготовки для древков стрел. Бамбук был идеальным материалом — легким, прочным и идеально прямым.

В соседнем дворе, где когда-то была кузница, теперь стоял адский жар. Местные китайские кузнецы и наши, русские мастеровые, под началом Тита работали плечом к плечу. В горн летело все, что попадалось под руку: ржавые гвозди, обручи от бочек, железные решетки с окон.

— Давай! — хрипел дюжий молотобоец, опуская кувалду на раскаленный прут.

Искры летели во все стороны. Металл плющился, вытягивался, превращаясь в грубые, но смертоносные четырехгранные наконечники — бронебойные жала для наших «ос».

Готовые наконечники тут же хватали мальчишки и бегом тащили в самый большой подвал, превращенный в сборочный цех.

Я заглянул туда. В спертом воздухе, при свете десятков коптилок, сидели женщины и старики. Их пальцы мелькали с невероятной скоростью. Насадить наконечник, закрепить его смолой. Примотать ниткой оперение — перья, лоскуты жесткой ткани, даже куски плотной бумаги. Проверить баланс на ногте.

В угол летели готовые болты — короткие, хищные, похожие на злых шершней. Их уже были сотни.

Работа шла.

И тут со стен донесся крик. Не боевой клич, а вопль, полный отчаяния и ужаса.

—Шань! Шань! — кричали китайские дозорные, указывая на гору. — Гора!