Цыриков слушал, не перебивая. Его каменное лицо на мгновение дрогнуло. В глазах появилась тень сомнения. Он посмотрел на меня, на огромный обоз, на офицеров…

Пока они говорили, я бросил быстрый взгляд назад, на свои сани. Изя Шнеерсон, закутанный в дорогую шубу, сидел на облучке с абсолютно невозмутимым видом. Пока все смотрели на полковников, он спокойно достал портсигар, вынул папиросу, закурил и, выпустив струю дыма, внимательно, как ювелир оценивает алмаз, уставился на молодого хорунжего, державшего в руках кожаную папку с бумагами.

Полковники вернулись.

Цыриков подъехал ко мне. В его глазах больше не было сомнений. Только усталость человека, который вынужден делать неприятную, но необходимую работу.

— Ваше слово — весомый аргумент, господин полковник, — сказал он, обращаясь к Гурко, но глядя на меня. — Я уважаю ваши заслуги. Но слово офицера, не является официальным документом, отменяющим письменный приказ. Досмотр должен быть проведен.

Он выпрямился в седле.

— Приступайте к разгрузке саней.

Напряжение достигло пика. Прямое давление провалилось. Авторитет Гурко не сработал. Мы стояли посреди тающего снега, под звонкую, издевательскую капель, в полной, абсолютной безысходности.

— Разгружать? — переспросил я. Голос мой звучал тихо, почти ласково, но это была ласка удавки. — Вы хотите посмотреть, что мы везем, полковник? Вы действительно хотите взять на себя эту ответственность? Извольте. Я покажу.

Я медленно, почти лениво, слез с коня. Грязь под сапогами чавкнула, но я не обратил на это внимания.

— Скажите, полковник, вы давно ловите контрабандистов? — спросил я с ядовитой усмешкой, подходя к нему почти вплотную. — Вы когда-нибудь видели, чтобы контрабандисты выглядели вот так?

Я кивнул на стройные ряды своих офицеров, застывших в седлах, на сотни людей с новыми винтовками за плечами.

— Чтобы у них был такой обоз? Чтобы их сопровождал офицер в звании полковникс с Георгиевским крестом на груди? И статский советник?

Цыриков попытался что-то ответить про «дерзость преступников» и «маскировку», но я его оборвал.

— А вот такое… вы когда-нибудь видели?

Я резко развернулся и подошел к ближайшим саням. Солдаты охраны расступились. Я откинул брезент, рванул крышку ящика. Внутри, в опилках, лежали желтоватые цилиндры.

На глазах у сотен ошарашенных людей я неторопливо взял одну шашку. Она была холодной и тяжелой. Динамит Нобеля.

— Вы знаете, что это такое? — спросил я, поднимая шашку над головой. — Это не порох. Это сила, способная сносить горы.

Я достал спички. Чиркнул. Огонек заплясал на ветру. Я спокойно поднес его к короткому куску бикфордова шнура. Шнур зашипел.