Стрелки ринулись вперед и, рассыпавшись у подножия холма, открыли частый, но беспорядочный огонь. Они азартно били по гребню стены, по зубцам, и было видно, как оттуда взлетает красноватая кирпичная пыль. Стена молчала. Гарнизон, как хищник в засаде, не выдавал своего присутствия, выжидая.

Второй гул раковин, более высокий и пронзительный, стал сигналом к штурму.

Вся орда с единым, рвущим глотку ревом, хлынула вверх по каменистому склону. Это была не атака армии, а неуправляемая лавина воинов. Разумеется, мой план рухнул в одно мгновение: люди с лестницами, затоптанные толпой с ружьями и луками, перемешались со всеми, какое-либо подобие строя распалось.

Я стоял на своем командном пункте и с холодным бешенством смотрел на это безумие.

— Дикари-с, — со злостью сплюнул стоявший рядом Гурко. — Что с них взять.

Когда первая волна атакующих, задыхаясь от бега, добралась до середины склона, войдя в мертвую зону, где не спастись и не укрыться, молчавшая до этого стена вдруг ожила. Она выплюнула из себя сотни огней и оглушительный треск. Прицельный, слаженный залп ударил по сбившейся в кучу толпе.

Как подкошенные, упали десятки человек в первых рядах. Восторженный рев сменился криками боли и изумления. То, что у осажденных, оказывается, еще есть патроны, стало для всех большим сюрпризом. Натиск, еще секунду назад казавшийся неудержимым, захлебнулся.

Толпа дрогнула. Пройдя под пулями не более полусотни шагов, воины остановились. Некоторые, вспомнив преподанную русскими офицерами науку, попытались залечь среди камней, но основная масса, охваченная первобытным ужасом, подалась назад. Всадники начали разворачивать лошадей. Атака превращалась в паническое бегство!

Красное знамя Найдан-вана металось в самой гуще, нойон пытался остановить своих людей, но его никто не слушал. Штурм провалился, не успев начаться.

Атака сорвана. Теперь их бегство не остановить. Все было потеряно.

* * *

На фоне панического, хриплого гомона отступающей орды мой голос прозвучал неестественно спокойно, разрезая воздух, как нож.

— Ракетным расчетам — к станкам! — я не повышал голоса, но команда была услышана. — Первой штурмовой роте — за укрытия!

— Господа, ко мне! — мой голос прозвучал резко и властно, перекрывая шум паники.

Гурко, Чернов, Баранов и Скобелев мгновенно оказались рядом. Их лица были мрачны.

— Катастрофа, ваше высокоблагородие, — глухо произнес Гурко. — Они бегут, как овцы.

— Спектакль окончен, господа, — ледяным тоном ответил я. — Теперь начинается работа. Пора нашим людям выйти на передний план!