Объединенное войско тронулось на рассвете. Мы шли через расцветающую, но все еще суровую весеннюю степь. Гряда невысоких, бесплодных гор, вдоль которой мы ехали почти двое суток, вдруг расступилась, открывая узкое, прорезанное в скалах ущелье. Найдан-ван, взглянув на небо, поднял руку, останавливая колонну. И оказался прав. Не прошло и получаса, как с небес хлынул яростный, холодный ливень. Если бы мы вошли в теснину, нас бы просто смыло взбесившимся потоком, превратившим жалкий ручеек в ревущее чудовище.

Пришлось переждать, спрятавшись под брюхами лошадей. Когда дождь стих, ущелье было непроходимо. С грохотом оттуда вырывалась желтая, вспененная вода. Огромные пласты глины срывались со склонов, всплывали, сталкивались, налезая друг на друга, словно в любовной игре каких-то ископаемых водяных тварей.

Пришлось делать многоверстный крюк. Путь становился все труднее, но весна брала свое. Стали попадаться заболоченные участки с зарослями мохнатого тростника и низкого красного тальника. Впереди расстилалась унылая равнина, но проводники уверяли, что до Улясутая осталось не больше четырех дневных переходов.

Затем произошло невероятное: на второй пути мы уперлись в реку! Широкая, полноводная, ее не было ни на одной из карт, а когда мы проходили здесь разведкой, это было всего лишь давно высохшее русло. Очевидно, это была новая, весенняя водяная артерия, рожденная недавним ливнем и таянием снегов в далеких горах. И это была очень плохая новость: ведь мы не готовились преодолевать водных преград! Все попытки найти брод провалились. В десяти шагах от берега вода доходила лошадям до груди, а дальше начинались водовороты и зыбкое, засасывающее дно.

Поздним вечером Найдан-ван созвал военный совет. Он расположился в своей походной юрте, а его военачальники, нойоны рангом пониже, расселись на коврах. Обсуждение затянулось. Прежде чем высказаться, каждый считал своим долгом рассказать похожую историю из жизни, причем аналогии были настолько далекими, что суть терялась в бесконечных описаниях пастбищ и масти коней. Большинство склонялось к тому, чтобы просто ждать. «Еще неделя такой жары, — говорили они, — и река сама отступит».

Я слушал этот неспешный разговор и чувствовал, как драгоценное время утекает, как вода в этой проклятой реке. Наконец я не выдержал.

— Нойон, — обратился я к Найдан-вану, перебивая очередного рассказчика. — У нас нет недели. Каждый день ожидания — это шанс для гарнизона получить подкрепление.

Все умолкли и посмотрели на меня.

— Я поддержу предложение Джамби-гэлуна, — кивнул я в сторону хитрого ламы из свиты Найдан-вана, который единственным предложил что-то дельное. — Конницу — переправлять вплавь немедленно. Отсечь крепость от внешнего мира.