Мы напряженно следили за происходящим. Звуки, что издавали природа и наши лошади, исчезли, будто провалились в бездну. Осталась только тишина, наполненная огнем, который, беззвучно корчась, пожирал сухие стены, проваливая крыши. В ярком солнечном свете клочья горящей бумаги, подхваченные теплыми струями воздуха, взмывали вверх, и долго, бесконечно долго парили на фоне безмятежно синего неба, как вестники грядущей битвы.

Я вновь поднял бинокль, рассматривая ворота. Прямо на воротинах китайцы старательно нарисовали грозных тигров. Их широко раскрытые пасти явно были выкрашены свежей красной краской. По обеим сторонам от ворот, на стене, неведомые художники изобразили несколько коротких, толстых пушек. Орудия были нарисованные, но они так явственно предвещали реальный огонь, что мурашки побежали по спине.

Это был безмолвный, но безошибочный ответ. Встречайте, урусы. Не ждите капитуляции. Ждите боя.

Мы вернулись в лощину, где оставили лошадей, и спешились. Мрачная решимость гарнизона, их готовность сжечь собственный город, лишь бы не дать нам укрытия, произвела на всех тяжелое впечатление. Скобелев, достав полевой планшет, пытался набросать от руки схему крепости и подходы к ней. Монголы возбужденно переговаривались. Найдан-ван выглядел растерянным: судя по всему, боевой дух его нойонов здорово упал.

— Они сожгли посад. Это хорошо, — нарочито бодрым тоном произнес я, надеясь подбодрить монголов. — Это значит, они боятся. Они боятся, что мы засядем в домах, и будем вести огонь оттуда. Они лишили себя пространства для маневра и сами заперлись в этом каменном мешке.

Найдан-ван медленно покачал головой.

— Ты видишь стены, Белый Нойон. А я вижу духов, которые их охраняют, — сказал он через Хана. — У ворот — тигры, чьи пасти жаждут крови. На стенах — пушки, нарисованные великим шаманом, чтобы испить души наших воинов. Простой человек не пройдет мимо них!

Его телохранители, стоявшие за спиной, мрачно и согласно закивали. Я посмотрел на них, потом на Скобелева. В глазах молодого поручика читалось скептическое недоумение. «Как воевать с такими союзниками? Они боятся нарисованных тигров!»

Черт. Плохо! Сейчас любая насмешка, любое проявление неуважения к их вере могли разрушить наш хрупкий союз. Сейчас монголы — наша главная сила. И мы должны говорить с ними на их языке.

— Ты прав, нойон, — я совершенно серьезно посмотрел ему в глаза. — Против магии их шаманов бесполезно простое железо. Нужно другое оружие. — Я сделал паузу, давая словам впитаться. — Оружие, что несет в себе гнев самого Вечного Синего Неба. Оружие небесного огня!