— А Светлана Сильвестровна будет заботливо поливать нас соусом, чтобы им жралось повеселее, — согласился Володя.

И напряжение, и печаль понемногу отпускали, с шутками и подначками мы возвращались в Песчаный замок.

— Фёдор, остановись, — вдруг сказала Дубровская севшим голосом, и я послушно выполнил команду. — Ох ты ж… Так. Тихо-тихо, вперед. Направо есть поворот?

— Грунтовка, скоро совсем.

— Нам, кажется, туда, — побледневшая Мария схватилась за виски, обеспокоенный Володя обернулся к жене. — Да. точно туда, и теперь быстро. Я чувствую даже не страх, а безграничный ужас. Отряд, к бою! Похоже, там кого-то приносят в жертву!

* * *

В маленькой комнате отдыха, предусмотрительно запертой изнутри на зачарованный ключ — попытавшегося войти ждёт, для начала, недельная мигрень — Светлана Сильвестровна Серебряная с привычной грустью смотрела на себя в зеркало. На себя — настоящую. Не на иссохшую паучиху — это примитивный морок, не на здоровенную угрюмую бабищу — это маска, приросшая намертво, и одновременно — её персональные вериги. На всё ещё красивую тонкую, хрупкую женщину средних лет с большими печальными глазами. Раз в неделю, не чаще — маску долго снимать и ещё труднее надевать обратно — позволяла она короткие встречи с собой. Встречи мучительные, потому что быть собой нельзя, никак нельзя. Но необходимые — потому что не быть собой тоже нельзя…

А она хороша. Всё ещё хороша и привлекательна. И, наверное, даже могла бы иметь детей. Но не будет. Потому что нельзя передавать предрасположенность ко Тьме, которой княгиня вынужденно, но прилежно служила всю свою жизнь. А дети… Ей весь Замок — дети. Кстати! Где там шляется восьмой отдел?

Нет, она позволила еще пять минут продолжать молчаливый диалог со своим отражением, затем вздохнула, опустилась на диван, закрыла глаза и сделала до автоматизма доведенный долгими годами пасс рукой.

Через двадцать минут, грузная и мрачная, профессор из Тёмных искусств княгиня Серебряная вернулась в кабинет, потянулась к телефону.

— Аспирант Дубровская! Где вас там носит, докладывайте! Что? Что-о-о⁈ У меня под носом⁈ Поняла, иду. Навожусь по звонку. Держитесь, сейчас станет очень грустно. Вам — в первую очередь.

* * *

Фёдор Иоаннович бушевал не на шутку. Единственное, что радовало — капитальный разнос происходил по видеосвязи, а не во время церемониала наложения опалы или, того хуже, в опричных застенках. А так, конечно, веселья никакого не наблюдалось. Но Юрий Григорьевич терпел.

— Да охренели вы там с Фёдором на пару, что ли⁈ — орал царевич. — Три некромантских рода на Руси. Три всего, считать умеешь⁈ Свой вы почти профукали, вдвоём остались. Радзивиллов сперва дракон обезглавил, а дальше уже вы сами рады стараться. Сказать тебе, сколько их осталось после вашей маленькой победоносной войнушки? Сказать⁈ Пятеро!!! Всё, больше нету, кончились Радзивиллы! А вас, Ромодановских, и того — двое, старый, да малый, дураки оба. Одни Чанышевы в полном порядке, сорок два некроманта и куча детворы на подходе, но они на Востоке, аж в Берде* своём засели…