Я всегда подозревал, что постоянное присутствие рядом чёрного урука Шаптрахора оказывает на папу дурное влияние.

— Как интересно. Подробности, как понимаю, при личной встрече?

— Правильно понимаешь. Ну?..

— Буду в течение часа, — твёрдо ответил я. — Сперва нужно доложить по команде. У нас, в опричнине, знаешь ли, не забалуешь.

— Эх, Федька. Такими темпами скоро по стойке «смирно» маршировать будешь, Саньке Азарову на радость, — вздохнул отец.

— Пап, сам, поди, знаешь, кто меня на службу поверстал.

— Да уж, догадываюсь. Тебе племянника, а мне внука нашёл он же. Ладно, жду.

Нет, я не помчался звонить начальству. Плохо вы знаете Фёдора Ромодановского. Сперва я поел. Признаю, в несколько менее вальяжном темпе, нежели планировал, но принцип «война войной, а обед по расписанию» соблюдал настолько свято, насколько позволяли обстоятельства.

Отставив не без сожаления в который раз опустевшую тарелку, вздохнул и набрал Дубровскую.

— Федя? Что-то случилось?

— Никак нет, госпожа аспирант, — казенным голосом произнес я, давая понять, что звонок насквозь служебный. — Разрешите обратиться?

— Обращайтесь, студиозис, — мгновенно подобралась Маша.

— Прошу предоставить завтра внеочередное увольнение в связи с возникшими семейными обстоятельствами.

— Не возражаю… — и тут же превратилась в просто Машу, жену моего друга Володи: — Федя, что случилось? Что-то с Наташей?

— Слава Богу, нет, — ответно «оттаял» я. — Позвонил отец, ультимативно велел сегодня ночевать у него, а утром ехать куда-то к Толстым за внезапно найденным его внуком а моим племянником. Насколько могу предполагать, объявился бастард кого-то из моих покойных братьев.

— Ну, это дело житейское, — облегченно выдохнула Маша. — Езжай, конечно. Надеюсь, ничего страшного у нас без тебя не случится.

— Если случится — звоните в медблок, пусть они поют колыбельную этой несчастной Оленевой и забирайте Есугэя — у него директива на переподчинение тебе.

— Спасибо… Всё?

— Доброй ночи, не мешаю больше.

Потом нашёл время поворковать с Наташей — увы, не долго. И только после этого, поблагодарив Конрада за в самом деле отличный ужин, позвал Нафаню и вместе с ним сел в «Урсу». Пять минут спустя я уже сигналил у ворот родового гнезда. Никто не спешил их открывать, что меня, уже знакомого с новыми местными привратниками, не удивляло.

Пара молодых гоблинов, внуки павшего смертью храбрых старика Синюхи, в отличие от деда-гусара, пошли по механической части. И так они фанатели от всего механического, что в момент забывали обо всём на свете, измышляя очередную механизму, через что регулярно попадали под тяжёлую длань Шаптрахора в гараже. Я же ограничился тем, что велел оболтусам забыть их прежние невзрачные имена, и прозываться не иначе, как Винтик и Шпунтик. Удивительным образом, но я им потрафил, новыми именами гоблины всерьёз гордились, а меня уважали паче всякой меры.