Как и предполагал, механикусы торчали у себя в каморке, сгрудившись над каким-то чертежом.

— Винтик, ты-ска, дятел. Не будет эта загогулина работать, нах!

— Да что б ты понимал в механике, ёпта! Вот здесь простейшая передача — не видишь, что ли?

— Ременная?

— Какая, ска, ременная, когда там трение, как у мамки в декольте, нах? Цепь на звёздочках делать будем!

— А каретку нах не разнесёт ли?

— Не должно…

— Я не понял, мне ворота открывать кто-нибудь собирается?

— Ааааа!

— Вомля! Фьюрич! Не губи, отец родной! Ща всё откроем!

— Бегом!

Ровно через час после звонка отца я вошёл к нему в кабинет.

— Садись и слушай, — велел князь, и, дождавшись, пока я поуютнее расположился в кресле, пересказал мне историю появления нового некроманта, предположительно, из рода Ромодановских.

Что тут скажешь? Фёдор наш Иваныч, который иногда, конечно, Поликлиников, но вообще-то, очень даже Грозный — он прав на все сто: парня надо эвакуировать как можно скорее. Все резоны — за это. Во-первых, некроманты, пусть даже пока только первой степени, нашей семье нужны как воздух. Во-вторых, если парня оставить там, где он есть, его там будут кусать, бить и обижать, а он в ответ, конечно, станет превозмогать почём зря все невзгоды, лишения и превратности судьбы. Скорее всего, он при этом допревозмогается до второй инициации, но кому от этого станет весело? Некромант-единоличник, озлобленный на весь мир и готовый превозмочь любые предложенные обстоятельства? Да ну его на фиг, вот что я вам скажу!

— Наш он, — тихонько проговорил князь. — утром чую. И инициировался, как… как я: на похоронах матери.

— Привезу. Далеко ехать-то?

— Да не слишком. Ясная Поляна, под Тулой. Я сегодня имел разговор с графом Толстым, и, смею думать, достаточно его впечатлил. Он даже был готов прислать мальца фельдъегерем, представляешь? Пришлось надавить и сказать, что у нас, Ромодановских, так дела не делаются, и за ним приедешь ты. Он робко так спросил, а, может, кого попроще пришлём? Я отказал. Боятся тебя там. И это хорошо, значит, хотя бы сегодня никто Алёшу обижать не станет.

— Его зовут Алёша?

— Да. Алексей Андреевич Дановский. У этих Толстых все Алексеи, кто не Лев. Ещё Никиты с Петрами изредка встречаются… Пёс с ними со всеми. Давай теперь спать, вижу, что устал. С утра продолжим.

С утра меня разбудил чёрный урук и, разумеется, погнал на пробежку — несмотря на хороший такой не то дождь со снегом, не то снег с дождём. Ноябрь ноябрил со страшной силой.

Вопреки традициям нашего дома, завтрак был скромный, чуть не авалонский — но спасибо и на том. К моему удивлению, компанию нам составляла дама — ухоженная блондинка средних лет, довольно раскованная. Она непринуждённо шутила и подкалывала моего папеньку. Глазам не верю: неужели князь наконец-то озаботился личной жизнью⁈