— Ага, — подтвердил я, — и даже не обещал вернуться. Похоже, сейчас в бой пойдёт пехота.

— А нам свою собирать уже пора?

— Уже поздновато, но раньше было просто нельзя. Смотри, слушай внимательно, запоминай, — и я поднял всё кладбище.

Едва успел хоть что-то в них вложить — напали.

— Алёша, ты стрелять умеешь? — спросил я, извлекая меч из багажника искореженной машины. — Впрочем, отбой, стрелять нам пока не из чего, — вздохнул, глядя на автомат с погнутым стволом. И понял, что нестерпимо хочется сказать какую-нибудь идиотскую киношную фразу. — Ну, что, племяш, обагрим эту слякоть красненьким?..

* * *

Инне здесь понравилось. С ума сойти: у неё здесь был собственный дом! Ну, дом-не дом, но огромная, по её меркам, комната, большую часть которой занимал обширный стол, на котором перегородками были разделены её собственные «помещения». Правду сказать, ей это всё не очень-то требовалось, но сам факт! Повалявшись на диване в «гостиной», она могла перейти в «спальню», лечь в соразмерную ей, Инне, кровать, накрыться одеялом и сделать вид, что спит, как… как люди? Да, наверное. Это всё какая-то дурацкая, безумная игра — но как же интересно и необычно! На краю стола была «гостевая».

Со стороны Инны — очередной диванчик, рядом небольшой столик и торшер — с лампочкой, само собой. А с другой стороны — огромное кресло, в которое, обычно, садился сеньор Стрешнев и изредка сам страшный Дон Хуан.

Но сегодня у неё был совсем другой гость, а точнее — гостья. Симпатичная сеньора средних лет с аккуратной причёской, внимательными глазами необычного почти фиолетового цвета в безупречно чистом белом лабораторном халате.

— Здравствуй, Инна. Я — Варвара Мечникова, и я эмпат. Тебе знаком этот термин?

— Здравствуйте. Да, сеньора, я знаю, кто такие эмпаты.

— Отлично. Нам с тобой предстоят разговоры о чувствах и эмоциях. Опиши, какие из них ты испытываешь чаще всего?

— Любовь, гнев. ярость, упрямство, разочарование…Да все, наверное, сеньора — я ощущаю себя живым существом, и расстраиваюсь, когда что-то не получается. и радуюсь, когда удаётся что-то сделать, хорошо пошалить или даже просто так, вроде бы, и ни с чего.

— Ага. Чудненько, чудненько. А опиши мне эмоции, связанные с детьми. С твоими детьми.

— Я… Я не смогу. Это больше меня, у меня просто слов таких в голове нет, сеньора. Это как любовь, нет, жажда любви. Неутолимая. настойчивая… нет, нет. Не то я всё вам говорю, глупости… Но я правда не смогу вам объяснить. Для этих ощущений не существует языка.

— Спасибо, Инна. Это тоже ответ, и очень хороший.