— А кто такая эта Иньес? — спросила меня Аня уже на улице.

— Домовая. Официально ее не существует, подробности потом. Она — наша маленькая тайна, так что в этом вопросе надеюсь на ваше понимание, Анна Матвеевна.

— Да-да, конечно. А можно… Можно меня без отчества, а? А то начинаю чувствовать себя слишком взрослой, это невыносимо.

— Хорошо, Аня, как скажете. Но замечу, что дела нам с вами предстоят исключительно взрослые, так что надо бы посерьёзнее настроиться. Увы, детство кончилось.

— Да я понимаю… Но как вы, мой ровесник, умудряетесь быть таким взрослым?

— Жизнь заставила, — туманно ответил я, ибо совершенно незачем прелестным барышням, даже, вроде как, своим, знать лишнее. Я нечасто курю, но тут захотелось, и, чуть поотстав, приступил к дымопусканию — Есугэй не отходил ни на шаг. Правда, как выяснилось, не только из профессиональных соображений.

— Мой хан, а можно вопрос?

— Конечно. Спрашивай, Евгений Фёдорович.

— Как образуются фамилии?

— По-разному, друг мой. Одни от места, где образовался или правил тот или иной род. Иные — от прозвища, что носил основатель рода. Был, например, некий воин по прозвищу Пушка, так от него пошли Пушкины — и наш великий поэт в том числе. Третьи получают фамилии по роду деятельности — отсюда взялись Плотниковы, Кузнецовы и прочие Старьёвщиковы.

— Ага. Благодарю, мой хан, теперь эта наука мне стала понятна, — и задумчивый Есугэй подотстал.

— Так, друзья, — начал Дубровский, когда мы собрались в машине. — Начнем совещание. Иньес, вы можете проявиться: Анна уже вас слышала, но, надеюсь. никому о вас не расскажет.

— Как будет угодно. сеньоры, — и сидящая на «Торпеде» домовая стала видимой. Аня тихонько ойкнула.

— Иньес, вам удалось идентифицировать замок?

— Да. Результат однозначный. Замок кхазадской постройки находится в тридцати верстах к югу от Ковно, принадлежит клану Радзивиллов, в 1624 году был предоставлен Вольдемару Юрьевичу Курбскому, внуку беглеца князя Андрея. Курбские проживают в замке по сей день, хотя владельцами по-прежнему числятся Радзивиллы.

— Значит, Макса выкрала родня. Хреново дело…

— Почему хреново? — спросила Аня.

— Во-первых, потому что дело получается семейное, и до наступления определенных обстоятельств мы не имеем возможности и права вмешаться. Во-вторых, Курбские, как, надеюсь, тебе известно, — метаморфы. То есть могут принимать любой облик вплоть до нас с тобой, и воевать с ними трудно будет.

— То есть, воевать мы всё же будем? — выхватила Аня главное.

— А то как же! За кого ты нас принимаешь? Макс — свой, а своих не бросаем.