Дубровский ждал нас на окраине Боброва, у ворот довольно милой частной усадьбы, построенной в стиле, который здесь именовали «эльфийским», а в моём прошлом мире жительства сочли бы разновидностью модерна. Пока шли от ворот мимо дома и через обширный ботанический сад с вечно цветущими сиренями, магнолиями и глициниями (разрешение на поддерживающую природную магию выдано в 1876 году «на вечные времена»), Володя ввёл меня в курс дело. Семья Болоховитиновых, захиревший остаток некогда могучего клана природников, чинно-мирно и никого не трогая проживала здесь, возделывая свой сад и более ничем не занимаясь. Отец, мать и дочь двадцать восьми годов от роду. Одним не самым прекрасным утром дочь, по имени Лиза, была найдена в своей комнате бездыханной. Вопреки недвусмысленным требованиям закона, власти о смерти извещать не стали, а просто похоронили на семейном кладбище к дальнем конце ненаглядного сада.

Спустя какое-то время прибиравшаяся в доме служанка сочла, что шикарный, последней модели планшет от «Яблочкова» покойнице уж точно никогда не пригодится и присвоила гаджет. Вопреки рекомендациям производителя, никаких паролей на нем не было, поэтому эта самая Матрёна в тот же вечер получила полный доступ к переписке усопшей барышни, а, ознакомившись с ней, пришла в ужас и с повинной бухнулась в ноги хозяину. Тот, в свою очередь, прочел переписку дочери и вызвал Дубровского, потому как тот имел репутацию мастера распутывать деликатные дела так, чтобы об этом не было известно тем, кому не надо. К властям Болоховитиновы были в вялой оппозиции — не любили, но и активных действий не предпринимали, магов и аристократов, по большей части, сторонились, а коллег-природников зачем-то люто ненавидели. Ничего удивительного, что с таким комплектом жизненных установок род определённо доживал последние годы: Нестор Тимофеевич и Евпраксия Андреевна пребывали в тех летах, когда о деторождении задумываться уже не принято, а Лиза была их единственным весьма поздним ребенком. Да, выглядели эти ботаники тоже на все свои годы, потому как идти против природы в этом семействе считалось смертным грехом.

Так что же было в переписке мёртвой барышни? О, ничего особенного. Амурные воздыхания, полунамёки, флирт — вот только адресатов таких посланий было больше одного и даже больше десяти. Очевидно, тяготясь долей пленницы старинного сада, Лиза Болоховитинова искала способ выскочить замуж и вырваться на волю. Да вот сделать однозначный выбор отчего-то не сумела, и почти одновременно оживлённо флиртовала с отпрысками сразу нескольких родов, включая такие фамилии, как Вяземские, Нарышкины, Апраксины и даже Ермоловы. Дубровский сделал стойку и предположил, что девушку убили, когда кому-то из молодых клановых аристократов, которые кротостью нрава и законопослушностью отличаются нечасто, просто надоело, что ему морочит голову какая-то провинциалка. А может, она прокололась, и влюбленный понял, что он не один, и даже не первый в списке. Внимательнейшим образом изучив корреспонденцию барышни, Володя выделил пятерых претендентов на роль убийцы — с ними Лиза общалась больше, страстнее и подробнее, чем с прочими, включая даже такие шалости, как отправка своих интимных фото и «умозрительное соитие»*.