— Всё так, Федя, всё так, — вздохнул инженер. — Но давайте-ка послушаем нашего гостеприимного хозяина. Юно… Фёдор Юрьевич, голубчик, знакома ли вам такая дисциплина, как постнекротическая реконструкция внутренних органов?

— Да, знакома, — кивнул я. — Далеко не в полной мере, увы: как известно Фёдору Иоанновичу, к обучению я приступил недавно, а упомянутая вами процедура — это уже высшая некромантия, в колледже ее в последнюю очередь изучают. Но отец успел дать мне несколько уроков, и они вполне живы в моей памяти.

— Для нашей цели довольно, — кивнул Алексей Максимович.

— А душу загубить не боитесь? — внезапно для меня спросил царевич, которого я давно зачислил в главные циники Тверди.

— Нет, — спокойно ответил спиритуалист. — Любую из этих душ, выражаясь с философской точки зрения, давно загубил Лыков, изъяв из круговорота. В случае неудачи нашего эксперимента, который я, признаться, уже предвкушаю, душа просто вернется в круговорот — пусть и с некоторым запозданием — и унесется туда, куда отлетают души после отделения от умершего тела. Ну, а если вы о моей душе — так тут, батенька, нарзаном делу не поможешь, поздновато уже, ибо накуролесил я за жизнь свою так, что… впрочем, вам это прекрасно известно.

— Так, — задумчиво продолжал Грозный. — Ну, допустим. Допустим, берем мы поднятого мертвеца, всаживаем в него…

— … имплантируем, Фёдор Иваныч. Имплантируем, давайте обойдемся без вульгарностей, коллега — речь о науке.

— … имплантируем в него душу из коллекции Лыкова, — поправился тот. — Допустим. А он с ума не сойдёт от этакой коллизии?

— А вот для этого, милостивый государь, нам понадобится толковый менталист. И, говоря по правде, в пределах этой комнаты я знаю одного такого.

— Та-а-а-к! — потёр руки Фёдор Иоаннович. — Как научный эксперимент, мне эта затея нравится! Фёдор Юрьевич, добудьте нам мертвеца, пожалуйста!

А вот тут я задумался. Мертвецов у меня — полон дом: вся служба безопасности — это же бывшая челядь князя Лыкова, хранившая верность ему до самого гроба. А вот за гробом — шалишь. Но, как вспомню все эти рожи, желание одушевлять обратно любую из них пропадает начисто. Так что нужно идти на кладбище и выбрать там кого-нибудь побезобиднее. Хотя… Есть у меня еще один ходячий покойник, и вот его наградить душой вполне бы можно, пожалуй. Кто его знает, как поведет себя свирепый древний монгольский генерал после обретения русской души? Но даже если сбежит, ладно: он меня столько раз спасал, что отпущу. Поеду потом в Сарай-Бату, выцыганю у хана Менгу-Тимура ещё кого-нибудь. Решено! Через камин я вернулся в гостиную, открыл окно и заорал: