— Ирен, послушай меня, — тетя снова коснулась стекла руками, — тебя я никогда ни в чем не винила. Даже твою мать… Я все чаще вспоминаю о ней с грустью.

Ирен нахмурилась, с трудом веря в эти слова, призванные то ли успокоить ее, то ли в чем-то убедить.

— Мы с мужем просто верили в лучшее. Пытались защитить тех, кому не повезло оказаться на дальних рубежах империи. Им было трудно жить в окружении богатых соседей и не иметь возможности накопить даже на билет до Зори, — вкрадчивым шепотом произнесла тетя. — Здесь, в столице, легко поверить в то, что с приходом новой правящей семьи Рай все изменилось. Но на деле ситуация стала только хуже.

Ирен хотела возразить, но по какой-то причине прикусила язык и стала слушать дальше.

— Империя разваливается. Если хочешь убедиться в этом, выберись к дальнему радиусу Малрусского сектора. Имперцы предают принципы ради выживания. Их манит богатство Союза и торговцев Конгломерата. Так было десять, двадцать лет назад. Это происходит и сейчас. Все из-за треклятого топлива. Мы помешались на нем, словно только от него зависит выживание.

— Коприт — пропуск к другим планетам и мирам. Он и проводник, и оружие одновременно. Сложно переоценить его значимость для всех разумных существ, — подала голос Ирен.

— Топливные войны, революция — катализаторы разложения в нашем обществе. Эти события заставили императора бояться подпускать к себе новых людей, ему везде мерещатся изменники. Поэтому у его приближенных все чаще оказываются развязаны руки — они не боятся лишиться своего места, потому что знают: их никем не заменят… Произвол власть имущих. Он уже начался.

Глаза тети фанатично заблестели. Похоже, за время заключения она давно ни с кем не говорила, поэтому сейчас старалась по максимуму воспользоваться случаем.

— Я пришла сюда не ради разговоров о политике. Просто хотела, чтобы вы знали: я не забыла вас и Рика.

— Ты правда хочешь найти моего мальчика?

— Да. И я знаю, откуда начать поиски. Мне сообщили, что последний раз имя Рика Палле было зарегистрировано на Вирити. В университете сейчас начинается практика, так что я смогу достать путевку в Союз.

Взгляд тети смягчился. Она впервые с момента начала беседы улыбнулась.

— Тогда найди его и передай, что я помню о нем. Помню и люблю.

Ирен очнулась из-за того, что влажные щеки начало нещадно жечь на ветру. Она стянула перчатки и растерла ладонями кожу лица. Ирен никому не рассказывала о полете на искусственный спутник и других подробностях о семье Палле. Родителям — потому что они тут же пресекли бы все попытки разворошить прошлое. Адрису — потому что он был офицером имперской разведки, пусть даже бывшим. Как он мог воспринять ее рассказ о сочувствии мятежным родственникам?