Старик тростью расчистил себе путь сквозь толпу виритианских зевак, чтобы лучше видеть процессию. Когда медицинские работники проносили тело мимо, он вытянул шею и прищурился. Губы старика скривились в гримасе ужаса и скорби. Он снял с головы шляпу и прижал к груди, бормоча что-то себе под нос.

— Спасибо, мы не нуждаемся в ваших услугах! — прогремело над толпой.

Зеваки завертели головами, пока не заметили на ступенях посольства пожилую женщину, скрестившую руки на груди. Многие узнали в ней представительницу Рамоссонии на Вирити Анну Герц, и старик был в их числе, судя по тому, как сузились его зрачки при виде посла.

— Я повторяю, что инцидент произошел на территории посольства, а значит, на территории империи, а не Вирити, — уже спокойнее произнесла Герц.

Очевидно, посол пыталась защитить здание посольства от поползновений местной полиции, которая — надо отдать должное — сразу смекнула, что к чему, и постаралась воспользоваться ситуацией, чтобы проникнуть на обычно закрытую территорию.

Зрители быстро переключились с обсуждения трупа на дебаты о политике, напряженно наблюдая за стычкой посла и полиции Вирити. О покойнице совсем скоро забыли. Только старик, сминая в руках шляпу, шептал что-то, глядя вслед удалявшейся карете скорой помощи.

***

Ирен Осоко медленно сходила с ума. Четыре стены маленького архива, старые, никому не нужные записи, хранение которых в материальном виде считалось безопаснее, чем в виртуальном информационном пространстве, подверженном хакерским атакам; беспрерывный шум вентиляции, обеспечивавшей документам нужные температурный режим и влажность; монотонный скрип пластиковых листов в руках.

Ирен не считала себя мнительной и все-таки нет-нет да и оглядывалась на неплотно прикрытую дверь, будто ожидая появления убийцы Ены. Тот факт, что ментор умерла вовсе не от естественных причин, подтвердили медики. Осмотрев череп, они установили, что у Ены была пробита височная кость, повреждены лицевые. Кто-то ожесточенно избил ее тяжелым тупым предметом.

Ирен услышала это заключение, еще когда находилась рядом с местом преступления, но только сейчас позволила воображению дорисовать ужасающую картину.

На первый взгляд, поводов для убийства рядового консула рамоссонского посольства не было. Архив никто не вскрывал, все камеры хранения консульской зоны остались целы, а значит, мотив был личным. Но и тут не все так просто. По мрачному виду работников посольства и по тем недолгим беседам, которые состоялись у Ирен с Еной, становился очевидным факт — у Ены не могло быть ни завистников, ни ненавистников. Вывод из всего вышеперечисленного напрашивался только один: послу Анне Герц, взявшейся разобраться в этом деле, предстояла та еще работенка.