Финиан странно усмехнулся, как будто был уверен в том, что Ирен и Адрис еще передумают. Но уже в следующее мгновение он принялся играть с Пегасом, заскучавшим от долгих разговоров.

***

В первый день посещения имперского посольства Ирен заметила парадную лестницу, уходящую под своды большого консульского зала. Еще тогда она подумала, что хотела бы подняться наверх и посмотреть, где общаются между собой небожители.

Однако за время работы на Вирити романтический флер успел рассеяться. Ни рельефные потолки, схематично отражавшие карту звездного неба над Вирити, ни длинный стол из красного невеса — дерева с Блиссноу, ни широкое окно из армированного прозрачного полимера с видом на Тонгозеро — ничто не волновало Ирен в переговорной комнате посольства больше, чем фигуры советников Шекри и Мина. Они обсуждали подготовку к приему министра Вирити, пока Ирен проверяла микрофоны, меняла таблички с именами участников переговоров. Она выклянчила для себя эту работу, чтобы лишний раз удостовериться в том, что Шекри и Мин затеяли недоброе. В лучшем случае — подслушать хоть что-то об их планах.

Переговоры должны были состояться уже завтра в час дня. В одиннадцать утра всех служащих посольства обязали быть готовыми к приезду министра Вирити и его делегации. Ирен до сих пор не понимала, как Шекри удалось договориться о том, чтобы министр прибыл к ним с визитом. Переводчик Райнхард, служа приемной антенной для слухов, утверждал, что Шекри якобы побоялся передвигаться по городу в свете последних событий. Обиженный виритианский министр решил наглядно продемонстрировать, что на его планете с безопасностью все в порядке, поэтому согласился посетить посольство. По другой версии министр хотел приехать, чтобы признать временные полномочия нового посла или даже посоветовать его кандидатуру императору Рамоссонии для назначения. Наверняка в каждом предположении была своя доля правды.

Тем временем Ирен подошла к месту во главе стола и с грустью провела рукой по табличке с надписью «Анна Герц». Бывшая посол хотела появиться здесь завтра. Она рассчитывала поговорить с Шекри и Мином до того, как случится непоправимое. Ирен восхищалась самообладанием посла: она услышала обвинения в сторону давних друзей и даже глазом не моргнула. Но глубоко внутри должна была ощутить себя преданной. А может, сыграло роль и желание отомстить за мужа, которому вряд ли после разгоревшегося скандала позволят вернуться в посольство.

— Ирен, пошли, — вывел из раздумий голос Райнхарда.

Переводчик расположился по соседству с Ирен и проверял правильность надписей на виритианском языке с такой тщательностью, словно всерьез думал, что в разгар мероприятия на табличке премьер-министра или посла окажется слово «дурак».