Ирен хотела пробраться к лифту, ведущему в верхние зоны, но в итоге смирилась и присела туда, где усмотрела свободное место.

— Привет великим посланникам с Зори!

Ирен удивленно оторвала глаза от меню, увидев перед собой переводчика — парня с Торендо.

— Нас здесь много? Этих самых посланников? — буркнула она себе под нос и снова уткнулась в табло.

Когда огонек рядом с экраном вспыхнул зеленым, Ирен пробилась к пункту выдачи и забрала свой поднос.

— Приятного аппетита, — отозвался сосед напротив.

Ирен пришлось оторваться от созерцания жирного куска имитированного мяса на своей тарелке и выдавить ответное пожелание.

— Я Райнхард.

Ирен подавила смешок. Казалось, родители в насмешку дали парню такое имя, зная о будущих сложностях с произнесением звука «р». Для Торендо были характерны шипящие имена, а значит, Райнхарда нарочно назвали в соответствии со столичной модой, желая избавить от провинциального налета. Одежда Райнхарда, похоже, выбиралась по тому же принципу — доказать всем, что он не хуже богатой аристократической молодежи с Зори. Броские металлические часы со вставками из метеоритного железа, свободные брюки, футболка и пиджак светло-серого цвета, близившегося к белому. Этот прикид создавал такое впечатление, словно Райнхард только что играл в переодевания, примерив на себя одежду отца или друга.

— Ты прости за вчерашнее.

Ирен, уже готовая поднести вилку ко рту, опустила ее обратно на тарелку. Неожиданное раскаяние заставило искать послужившие тому причины. Раз Райнхард обедает в одиночку, значит, до сих пор не обзавелся компанией и пытается обзавестись союзником в ее лице? Или на него так подействовало убийство Ены? Возможно, смерть, прошествовавшая в считанных сантиметрах от посольских служащих, заставила задуматься о всех своих поступках и случайных словах.

Ирен по-новому взглянула на голодную толпу вокруг. В столовой было шумно, но смеха и криков не доносилось. Кто-то улыбался, но делал это с оглядкой, будто боясь встретить осуждение. По тарелкам активно шкрябали ложками и вилками, но количество еды на них не уменьшалось. Посольство охватил животный страх, о котором нельзя было думать с утра при звуках гимна, в компании имперских флагов и сотни дел. Сейчас же во время перерыва, глядя на серую «тарелку» со стороны, каждый воображал у себя в голове свою версию произошедшего, утешающе мягкую или пугающе жестокую.

Так или иначе, общество Райнхарда не казалось слишком уж тяготящим, поэтому с ним и его странностями стоило смириться. Ирен отпустила вилку, утратив всякую надежду на то, что сможет нормально поесть.