Валера долго смотрел на него, и впервые за весь разговор в его глазах не осталось и капли привычного баловства.

— Затем, что чем ты сильнее, тем тяжелее ноша, — он поднялся и отряхнул шорты от песка. — Силач без ума рано или поздно сделает так, что вселенная вздрогнет. А силач с головой на плечах… — он снова расплылся в ухмылке, — становится похож на меня. Так что учись, пока я добрый.

Есенин фыркнул, но спорить не стал.

Солнце коснулось воды, и по океану растеклась красная дорожка. С моря потянуло вечерней свежестью, песок под ладонями остывал, и в шуме волн тонул любой посторонний звук.

Где-то на другом краю планеты гремела война, а двое сильнейших бойцов сидели на песке и никуда не торопились.

В этом и был весь расчет.

* * *

Бункер под островом.

Пространство выплюнуло меня в самую горячку боя.

Горячий прокопченный воздух, грохот осыпающейся породы, едкая вонь паленого камня и низкий басовый гул, от которого заложило уши.

Я появился вовремя.

Картина передо мной развернулась дикая. Маруся, маленькая и злая, неслась на богиню со своими кухонными ножами наперевес. Роза по пояс торчала из каменного пола и пыталась вылезти. Рыцари ломились к кроваткам и не могли пробиться, потому что от детей хлестало неукрощенной силой, которую Лора им разблокировала.

— Притормози-ка, — шепнула Лора, и все вокруг замерло.

Падающие камни повисли в воздухе, Маруся тоже зависла, а гул, исходящий от детей, опустился до глухого рокота.

Спешить мне теперь и правда некуда.

Я пробежал мимо застывшей в полете Маруси, обогнул сияющий столп детской силы и встал за спиной у золоченой твари. За ее спиной висело кольцо живого света, стержень, на котором держалась вся ее мощь.

Я сомкнул на нем пальцы и выдрал с корнем. Моргнул, и время вернулось в привычный ход.

Богиню швырнуло через весь грот и вмяло в стену так, что по своду побежали трещины. Кольцо у меня в руке осыпалось золотой трухой и погасло.

Маруся по инерции пролетела еще пару шагов и застыла, не понимая, куда подевалась цель.

— Что тут стряслось? — я подхватил ее за локоть, не дав ткнуться лицом в камень.

— Миша! Это ты! — она с трудом перевела дух. — А мы…

Я погрозил ей пальцем.

— А ты, выходит, помирать собралась? С кухонными ножами на божество?

Маруся опустила голову.

— Чтоб больше так не смела, — я сжал ее плечо. — Слышишь меня? Ты мне нужна живой, а не геройски мертвой. Кто, если не ты, весь дом накормит?

Богиня, тем временем, вылезла от стены и затрясла головой, силясь сообразить, что вообще стряслось. А когда разглядела, кто стоит над остатками ее кольца, в золотых глазах впервые проступил настоящий страх.