Нечто пятился, и вот же новость: от самой Канберры эта тварь не сделала назад ни шагу, а теперь отходила к шахте лифта, огрызаясь короткими выпадами. Мои удары сносили ее с места, по стенам зала расползались трещины, с потолка рухнула балка и переломила уцелевший стеллаж. Аварийные плафоны лопались один за другим, темноту рвало вспышками.

— Стену слева не задень, она несущая! — прошипел я, поразив противника очередной серией ударов. — Если не пожалеем здание, Наталья нас потом со света сживет.

А вот дальше картинка перестала складываться. Я на все сто вкладывался в каждый удар, и Нечто держался, но держался странно. Он не разменивался, не отвечал всерьез, прижимал к груди часть механизма и раз за разом отдавал мне пространство.

Существо, что триста лет готовило эту войну, дралось вполсилы. Он не собирается здесь побеждать. Он тянет время.

Валера с Сашей еще у дворца нащупали жилу, уходившую через полмира на север. Все, что выпили из Канберры, стекало туда, и если хозяин встал в глухую оборону посреди чужой лаборатории, значит, на том конце жилы что-то дозревает. Каждая секунда этой возни работает на него.

Ладно. Раз ему дороги минуты, отберем у него эти минуты!

Я накрыл угол с Натальей плотным куполом, разогнался и смял оборону одним рывком. Жгуты лопнули, не успев подняться, ладонь сгребла ворот дымящегося пиджака, и я вбил Нечто в стенку шахты так, что по бетону разбежались молнии трещин. Ерх лег ему поперек горла.

— Доигрался, — выдохнул я ему в лицо.

Чернота глаз шевельнулась, и губы Буслаева растянулись в улыбке.

— Наконец-то! — Многоголосье заурчало от удовольствия.

И чернота хлынула в меня: по клинку, по пальцам, сквозь кожу, ледяная и вязкая. Зал накренился, пол ушел из-под ног, и меня утянуло внутрь самого себя.

* * *

Внутреннее Хранилище.

Песок мягко принял подошвы. Над островом стояло ровное послеполуденное солнце, прибой дышал солью, теплый ветер таскал по берегу зной. Здесь было вечное лето, и даже война не посмела поколебать здешнюю погоду.

Небо над водой вспучилось и лопнуло. Из разрыва полилась чернота, ударила в песок и собралась в фигуру: рослый воин, глухой доспех топорщился шипами, из сочленений сочился дым. По пляжу пополз холод, прибой у ног пришельца подернулся ледяной коркой.

Я потянулся за Ерхом, но меня остановили.

— Сиди, — Лора встала между нами. — Смотри, как работает профессионал.

Наряд она выбрала любимый, викингский: клепаный нагрудник, меховая оторочка, секира на плече.

— Эй, ты! Между прочим, у нас вход по записи, — она оперлась на секиру. — И полотенце положено приносить свое.