…я снова «включился». Неужели пронесло?

Я лежал на чём-то идеально гладком и холодном. Металл. Это какой-то стол? И меня изучали. Надо мной, в полумраке высокого сводчатого потолка, творилось нечто невообразимое. Сложные конструкции из тёмного металла и тускло светящихся кристаллов медленно вращались, испуская тонкие, едва заметные лучи. Они не просто ползали по моим костям — они словно прошивали воздух, оставляя на мгновение призрачные, вибрирующие следы. Рядом другой аппарат, похожий на гигантское металлическое лёгкое, ритмично вдыхал и выдыхал облачка переливающегося пара, который тут же устремлялся по сети стеклянных трубок. А дальше — целое гнездо механических манипуляторов с десятками линз вместо глаз; они щёлкали, фокусировались и расфокусировались, будто стая любопытных механических насекомых, изучающих диковинный цветок. Меня.

Посреди этого механического хаоса, заставленного стеллажами с черепами, колбами и шипящими артефактами, стоял Хозяин. Скрытый тёмным балахоном, он выглядел каким-то измождённым. Его плечи были опущены, но вся фигура излучала напряжённую, упрямую решимость. Он не смотрел на меня, его сосредоточенное внимание было приковано к светящимся руническим панелям, где сменяли друг друга сложные символы и фигуры.

Неподалёку копошился ещё один скелет. Он был облачён в простой синий комбинезон, и при виде этой униформы в глубине моего сознания вспыхнул короткий, туманный образ: человек в похожем синем костюме, методично моющий шваброй идеально чистый, залитый ярким светом коридор. Уборщик. Его движения были до смешного неуклюжими, дёргаными. Он двигался так, словно его суставы были смазаны не маслом, а песком. Каждый шаг, каждый взмах тряпкой был лишён плавности, словно марионетка, которую дёргают за ниточки. Глядя на него, я вдруг остро ощутил разницу между нами. Он был пустой оболочкой, автоматом, видимо поэтому двигался так неуклюже.

Хозяин издал глухой, раздосадованный вздох. Он с силой провёл рукой по панелям, отчего те недовольно мигнули.

— Снова неудача… — пробормотал он, и его голос, глухой и низкий, был полон усталой решимости. — Ядро сознания слишком стабильно, оно отторгает любые попытки извлечения. Словно намертво вросло в костную матрицу…

Я ловил каждое слово. Ядро сознания. Извлечение. Теперь понятно. Он попытался, но не смог забрать то, что делает меня «мной». И поэтому я ещё здесь. Похоже, сейчас моя аномалия — моя единственная защита.

— Но я не сдамся, — с новой силой произнёс Хозяин, сжимая кулак. — Я обязательно пойму, как это работает. Я доберусь до сути!