Парень сидел на земле у стены завода, жевал бетель и рисовал что-то палочкой на пыли. Увидев Абдур Рахима, быстро встал, отряхнул штаны.

— Готовы домой, сахиб?

— Готов. Только поедем не прямо. Через старый мост, потом по Форт-роуд. И не спеши. Хочу посмотреть на город.

Рикша кивнул и побежал. Дорога назад тянулась медленно. Солнце палило сильнее, пыль поднималась из-под колёс и оседала на одежде. Абдур Рахим сидел и смотрел на проплывающие картины.

Сначала они миновали старое мусульманское кладбище. Несколько женщин в чадрах сидели у могил и тихо читали суры. Камни надгробий потемнели от времени, некоторые покосились. Потом потянулись фруктовые сады — абрикосовые деревья уже покрылись маленькими зелёными плодами, под ними лежала тень. Мальчишки гоняли тряпичный мяч по пустырю, кричали друг другу, спорили о счёте. Один раз рикша обогнал телегу с дровами — возница дремал, сидя на краю, лошадь шла сама, привычно ступая по знакомой дороге.

На Форт-роуд стало многолюднее. Здесь двигались британские грузовики с солдатами, конные патрули, повозки с товаром. Абдур Рахим заметил группу из шести солдат — они шли в сторону казарм, винтовки через плечо. Один нёс корзину с хлебом, другой что-то рассказывал товарищу и смеялся, показывая белые зубы.

Рикша свернул к базару. Послеполуденная торговля была в разгаре. Торговцы выкрикивали цены на спелые манго и гранаты, покупатели спорили из-за каждой пайсы, торговались громко, но без злобы. Абдур Рахим попросил остановиться у знакомой чайханы на углу.

— Подожди здесь. Я ненадолго.

Он зашёл внутрь, выбрал место в дальнем углу, заказал чай. Сидел, пил медленно, глядя на улицу через открытую дверь. Люди проходили мимо: кто-то нёс корзины с рыбой, кто-то вёл за руку ребёнка, кто-то просто шёл по своим делам.

Допив чай, он вышел. Рикша ждал, уже перестав жевать бетель и вытерев рот.

— Теперь прямо домой.

Они поехали дальше. Дорога вела через знакомые кварталы. Абдур Рахим смотрел на дома: на крышах женщины развешивали бельё, оно колыхалось на ветру; старики сидели у порога, перебирали чётки, смотрели на прохожих. Мальчик лет десяти гнал впереди себя двух коз, постукивая по ним тонкой палкой. Всё оставалось прежним. Только внутри Абдур Рахима теперь было знание о ящиках, спрятанных в разных уголках города под слоями зерна и тряпья.

Когда рикша остановился у его дома, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Абдур Рахим расплатился, добавил целую рупию сверху — парень улыбнулся широко, поклонился.

Рам Лал открыл дверь, молча посторонился.