Дальше улица стала шире. Здесь начинались склады и мелкие мастерские. Проехали мимо кожевенной лавки — оттуда тянуло тяжёлым запахом дублёной кожи. Рядом на ковре торговец разложил стопки овчин и козьих шкур. Рикша ловко обогнул телегу, нагруженную сеном: осёл упрямо стоял посреди дороги, возница только махнул рукой и крикнул что-то шутливое. Абдур Рахим чуть улыбнулся уголком рта.

За большим базаром движение заметно поредело. Улицы стали тише, дома — ниже, проще, часто просто глинобитные стены с маленькими двориками. Здесь жили в основном рабочие с заводов, носильщики, мелкие ремесленники. Абдур Рахим заметил старуху, сидевшую на пороге своего дома: она чистила рис от мусора в большом медном тазу, медленно перебирая зёрна пальцами. Рядом трое мальчишек лепили из глины маленькую крепость с башнями — один из них поднял голову, увидел рикшу и помахал рукой. Рикша улыбнулся в ответ, показал язык. Дети засмеялись.

Дорога начала подниматься вверх. Рикша замедлил бег. Абдур Рахим достал из кармана монету, протянул вперёд.

— Держи. И подожди меня у завода. Часа полтора, может два.

— Как прикажете, сахиб.

Кирпичный завод показался впереди — длинное приземистое здание с высокой бездействующей трубой. Вокруг лежали груды битого красного кирпича, ржавые рельсы уходили в никуда, несколько сараев стояли с открытыми дверями, внутри виднелись старые формы и сломанные тележки. Абдур Рахим попросил остановиться у задней стены, подальше от дороги. Расплатился, добавил четыре анны сверху и отпустил рикшу до условленного времени.

Он прошёл вдоль стены, завернул за угол. Под старым навесом, где когда-то хранили уголь, стоял Икбал Хан. На нём был длинный плащ серо-коричневого цвета, аккуратно завязанная белая чалма. Рядом на земле сидел мальчик лет двенадцати и чистил глиняную трубку тонкой щепкой. Увидев Абдур Рахима, Икбал Хан кивнул мальчику — тот молча встал и ушёл в сторону пустыря, не оглядываясь.

— Салам алейкум.

— Ва алейкум ассалам. Садись в тень, здесь прохладнее.

Они устроились на двух старых деревянных ящиках. Икбал Хан достал из сумки небольшой термос и два стакана. Налил чай — горячий, густой, с молоком и кардамоном. Абдур Рахим взял стакан обеими ладонями, подержал, чувствуя тепло через тонкое стекло.

— Ночь прошла без происшествий, — начал он тихо. — Все ящики размещены по местам. В кладовой за мечетью, в сарае на Форт-роуд и в старом доме за рекой. Никто не подходил близко, никто ничего не спрашивал. Люди разошлись ещё до первых петухов. Арбу увели в стойло на окраине.

Икбал Хан кивнул, глядя куда-то в сторону, на груды кирпича, поросшие сухой травой.