Рам Лал спал — или притворялся спящим. Абдур Рахим прошёл в кабинет, зажёг маленькую лампу. Открыл блокнот. Рука чуть дрожала. Он написал аккуратно, мелкими буквами: «Март. Четыре ящика приняты и размещены.»

Закрыл блокнот. Убрал в ящик стола, под старые счета и квитанции. Потом долго сидел без движения, глядя на календарь на стене. Он погасил лампу. В комнате стало темно. Только слабый свет луны пробивался сквозь щель в ставне. Абдур Рахим сидел ещё минут десять. Потом пошёл спать. До утра оставалось меньше четырёх часов.

Но он знал: сон будет коротким. А тревога — долгой.

* * *

На следующий день Абдур Рахим вышел из дома около полудня. Солнце уже поднялось высоко. Он надел ту же серую шерстяную курту и жилет, что были на нём ночью, проверил кошель — несколько рупий и анн, ничего лишнего — и вышел на улицу через главный двор.

У поворота к мечети, как всегда в это время, стояла рикша. Это был знакомый парень, который возил его часто по городу: худой, жилистый, с постоянной привычкой жевать бетель, отчего уголки губ всегда были чуть красноватыми. Рикша увидел Абдур Рахима, выпрямился, вытер пот со лба краем полотенца, перекинутого через плечо.

— Куда сегодня поедем, сахиб?

— На северную окраину. За старую железнодорожную ветку, к кирпичному заводу, который давно не работает.

Парень кивнул, не задавая вопросов — он давно привык, что Абдур Рахим редко объясняет направления подробнее. Абдур Рахим сел на узкое сиденье, рикша взялся за ручки и побежал. Колёса тихо скрипели по утоптанной земле.

Сначала путь лежал через центр. Они проехали мимо ряда лавок с медной посудой: торговцы разложили на прилавках кувшины, подносы, чайники — всё было начищено до зеркального блеска. Рядом начинался квартал ювелиров. В открытых витринах лежали тяжёлые браслеты, тонкие цепочки, перстни с мелкими камнями. Из глубины мастерских доносился размеренный стук молоточков — ювелиры работали над новыми изделиями. Люди двигались неспешно: женщины в ярких шальварах несли на головах корзины с овощами и фруктами, мужчины останавливались у чайхан, чтобы выпить стакан чая. Дети носились по переулкам с деревянными обручами, катя их длинными палками; пыль поднималась маленькими облачками и тут же оседала.

Абдур Рахим смотрел по сторонам. Всё шло своим привычным чередом. У входа в почтовое отделение стояли два британских солдата в форме цвета хаки. Один опирался на винтовку, второй курил сигарету и что-то говорил местному почтальону в красной фуражке. Взгляд солдата скользнул по рикше — ещё один прохожий в сером, ничего примечательного. Абдур Рахим отвернулся первым.