— Не с правительством целиком, — Чиано покачал головой. — С частью. Иден хочет держать Германию в узде, а эти другие хотят спокойный тыл в колониях любой ценой. Геринг продаёт им надежду, пока мы отвлекаем внимание в Европе и Африке.

Муссолини повернулся.

— Продолжай.

Чиано наклонился вперёд.

— У нас есть детальные данные. Маршруты: Трабзон — Эрзурум — Тебриз — Мешхед — Герат — Кандагар. Даты отправки: два каравана уже прошли, третий выйдет через десять дней. Номера вагонов на участке Тегеран — Мешхед. Имена трёх главных посредников. Фотографии складов в Кабуле. Если передать это Идену — неофициально, через наш канал в Риме или через французов в Париже, — то британцы получат подарок. Подтверждение того, что они подозревают, но не могут доказать официально. Иден поймёт, что Геринг играет за его спиной.

Муссолини вернулся к столу, сел.

— Ты думаешь, Иден сам об этом не знает?

— Знает частично. Его агенты в Пешаваре и Кветте докладывают о немецких ящиках. Но официально у него нет доказательств. Нет документов, нет имён, нет маршрутов. Если мы дадим ему всё это — он поймёт, что это от нас. Это будет сигнал: Италия не слепо следует за Берлином. Италия готова к диалогу. Италия прагматична.

Муссолини молчал, глядя на бюст Цезаря.

— Прагматична… Мы помогаем тем, кто мешает нам в Африке и Средиземном море. Тем, кто может передать оружие повстанцам в Абиссинии.

— Именно поэтому это работает, — Чиано говорил спокойно. — Если мы поможем Идену заткнуть дыру в Индии и одновременно ударить по Герингу, он может закрыть глаза на наши дела в Абиссинии и Ливии. По крайней мере, на время.

Муссолини взял фотографию каравана, посмотрел на неё.

— Риск велик. Если в Берлине узнают…

— Они не узнают. Канал чистый.

Муссолини кивнул.

— В этом что-то есть. Подготовь пакет. Копии всех донесений, карты, даты, имена.

Чиано закрыл папку.

— Будет готово к утру. Я лично прослежу.

Муссолини махнул рукой.

— Иди. Работай.

Чиано встал.

— Спокойной ночи, дуче.

— Галеаццо.

Чиано остановился у двери.

— Да?

— Иден должен понять, что мы можем быть полезны. И что мы можем быть опасны.

— Он поймёт.

Дверь закрылась.

Муссолини остался один. Он встал, подошёл к столику в углу. Налил граппы в широкий стакан — почти до краёв. Жидкость была прозрачной, с лёгким желтоватым оттенком. Поднял стакан, посмотрел на свет лампы, где она играла мелкими искрами. Выпил одним долгим глотком. Тепло прокатилось по горлу, разлилось по груди.

Он вернулся к столу, взял чистый лист. Написал несколько строк — короткую заметку для себя: дата, ключевые слова, решение. Сложил лист, убрал в верхний ящик, запер на ключ.