В кабинете Иден остался один. Он подошёл к столу, допил остатки виски и посмотрел на бумаги, которые ждали его внимания. Ночь обещала быть долгой, но мысли теперь были заняты новым поворотом в трансатлантических отношениях. Рождество 1938 года принесло не только праздничное настроение, но и семена будущих перемен.

* * *

В конце декабря 1938 года Аддис-Абеба наслаждалась прохладным ветром, который приносил облегчение после жары. Генерал-майор Витторио ди Санголетто сидел в кабинете дворца бывшего императора Хайле Селассие и просматривал бумаги. После того как маршал ди Монтальто уехал в Италию и взял власть в свои руки после гибели Муссолини, генерал остался здесь за главного. Он понимал, что теперь всё будет по-другому.

Когда ему доложили о делегации народа оромо, Витторио улыбнулся про себя и приказал готовить большой зал.

К полудню гости уже въезжали во двор. Двадцать человек на лошадях и мулах, в светлых одеждах с яркими узорами. Впереди ехал вождь Ибрагим Аба Гада — крепкий мужчина с прямой спиной и внимательными глазами. Генерал вышел к ним сам, без лишней помпы.

— Рад вас видеть, друзья. Заходите, не стойте на солнце. Мы здесь все свои, поговорим по-человечески, — сказал Витторио и кивнул переводчику, чтобы тот передал слова потеплее.

Вождь Ибрагим Аба Гада спустился с лошади и подошёл ближе. Он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

— Мы тоже рады, генерал. Привезли кое-что в знак уважения. Надеемся, разговор у нас получится хороший и полезный для всех.

Сначала они начали вручать подарки прямо в большом зале. Первый дар — кинжал в ножнах. Рукоять была покрыта золотыми пластинами, в которых сидели мелкие рубины, игравшие красными искрами при каждом движении. Лезвие покрывали красивые гравировки, похожие на реки и горы родных земель. Ножны из крепкой кожи украшали серебряные накладки с узорами копий. Витторио взял кинжал в руки, повертел его и кивнул с одобрением.

— Отличная работа. Такой клинок не стыдно носить настоящему воину. Спасибо, это ценный дар.

Потом принесли ткани. Шёлковые шали глубокого синего цвета были расшиты золотыми нитями в красивых геометрических узорах. Края каждой заканчивались бахромой с золотыми нитями и мелким жемчугом, который мягко переливался. Отдельно лежали ковры ручной работы. Один большой, почти три метра, показывал в центре дерево жизни, а вокруг — цветы и животных. Краски были сделаны из натуральных растений, и рисунок выглядел живым на плотных волокнах.

— Эти ковры согреют любой дом. Мастера у вас настоящие художники, — сказал генерал, проводя рукой по одному из них.