Виктор поблагодарил и спрятал карточку в карман. Это был хороший результат вечера.

Позже он присоединился к другой группе, где говорили о фондовом рынке. Там были представители нескольких банков и один промышленник из Детройта. Рябинин поддержал дискуссию своими расчётами по европейским ценным бумагам. Его слушали с вниманием — репутация специалиста по континенту работала на него.

К одиннадцати часам вечера гости начали расходиться. Виктор ещё раз обошёл зал, обменялся рукопожатиями с несколькими новыми знакомыми. Один из них — вице-президент небольшой страховой компании — пригласил его на следующую встречу в своём клубе. Он принял приглашение с благодарностью.

На улице было уже совсем холодно. Он надел пальто, поднял воротник и направился к станции подземки. В голове прокручивались детали разговоров: имена, мнения, намёки на будущие проекты. Лэнгфорд оказался ценным контактом. Через него можно было получить больше информации о планах влиятельных кругов, связанных с Барухом и Рокфеллером.

Дома, в своей скромной квартире, Виктор сел за стол и сделал короткие записи в блокноте — цифры, ключевые фразы, наблюдения, — всё в зашифрованном виде.

Через несколько дней после заседания он получил короткое письмо от Лэнгфорда с предложением позавтракать вместе на следующей неделе. Рябинин улыбнулся. Работа шла своим чередом.

* * *

Ноябрь 1938 года выдался в Мичигане холодным и сырым. Дождь моросил над полями, превращая грунтовые дороги в вязкую грязь. Автомобиль Рено де Монфор-Ламори — чёрный «Форд» последней модели, предоставленный из местного представительства компании, — медленно продвигался по подъездной аллее к поместью Фэр-Лейн. Водитель, молчаливый американец в тёмной униформе, время от времени поглядывал в зеркало на пассажира. Рено сидел прямо, в тёмном пальто и шляпе, с портфелем на коленях.

В письме, отправленном несколько недель назад, он изложил всё предельно ясно: он приезжает не как посланец банковского дома, а как француз из старой провинциальной семьи, мелкий дворянин. Предки его сражались за Францию ещё при королях. Работает с Ротшильдами лишь по необходимости — в нынешней Франции без таких связей серьёзного дела не провернуть. Но видит те же проблемы, что и мистер Форд: международные финансисты думают только о своей выгоде и не заботятся ни о Франции, ни об Америке. Форд ответил коротко, но прислал приглашение к разговору.

Поместье открылось постепенно. Сначала показались широкие луга, укрытые пожухлой осенней травой, переходившие в аккуратные ряды яблоневых садов. Деревья стояли ровными линиями, ветви их уже оголились, не оставив следов недавнего урожая. Дорога вела мимо небольших коттеджей для прислуги — простых, но крепких строений из камня и дерева, с дымом, поднимавшимся из труб. Дальше виднелся пони-барн, где держали лошадей для детей и гостей, и конюшни. Всё говорило о порядке и практичности: ничего лишнего, всё служит делу.