Глядишь, одумается, образумится. А не образумится, что ж, найдётся и на него управа. В конце концов, кто в Угрюмихе хозяин?

То-то же.

* * *

Утро выдалось морозным и ясным. Окинув взглядом притихшую деревню, я решил, что пора налаживать контакты с местными лидерами мнений. От Захара я уже знал основных персонажей, теперь стоило познакомиться лично.

Первым в моём списке значился Петрович — бывший учитель, который, если верить слухам, сбежал из Владимира. Найти его оказалось несложно — небольшая изба на краю деревни, с аккуратным палисадником и простенькой вывеской «Школа».

Местный педагог оказался тихим, интеллигентным мужчиной лет пятидесяти. Сухощавый, с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами. Встретил он меня настороженно, но вежливо. Впустил в дом, усадил за стол.

Разговор вышел коротким. Петровича мало интересовали дрязги между воеводой и старостой. Его заботило лишь одно, чтобы детишки учились грамоте и счёту. Коих, к слову, в деревне было раз-два и обчёлся.

— Не моё это дело, Прохор Игнатьевич, — развёл руками учитель, когда я попытался аккуратно выведать его мнение о ситуации. — Я — человек маленький, мне бы ребятню обучить, пока ещё хочет что-то новое узнавать. А вы уж сами разбирайтесь, кто тут главный.

Что ж, позиция понятная. Этот в политику точно не полезет. И на том спасибо.

Следующим в моём списке был мельник Степан. Этот оказался куда хитрее. Этакий пронырливый мужичок с бегающими глазками и масляной ухмылочкой. Сходу начал юлить, прикидывать, как бы извлечь выгоду из моего появления.

— Ой, и хорошо, что вы приехали, боярин, — заискивающе тараторил он, потирая руки. — А то староста-то наш совсем распустился. Обирает честной народ, житья не даёт. Может, вы его того, приструните малость? Мы вам по гроб жизни благодарны будем.

Я только хмыкнул про себя. Ясно всё с тобой, жук. Сейчас на меня ставишь, а завтра Савелию сдашь со всеми потрохами, если увидишь свою выгоду. Ну-ну, посмотрим, кто кого перехитрит.

С плотником Михеем вышел разговор короткий, но содержательный. Этот был мужик простой, без подвоха. Руки — что надо, голова — тоже. Дело своё знает, в чужие не лезет.

— Вы, главное, скажите, что надобно, Прохор Игнатьевич, — степенно проговорил он, глядя мне в глаза. — А я уж постараюсь. Что староста, что воевода — мне всё едино. Лишь бы польза для деревни была.

«Вот с этим можно работать», — подумал я. Надёжный человек, ответственный. Такие на дороге не валяются.

Напоследок я заглянул к местной знахарке, бабке Агафье. Вот уж у кого язык без костей! Старушенция тарахтела без умолку, то и дело сбиваясь на сплетни да охи-вздохи. Однако ценную информацию всё-таки выдала.