— Докладывайте по порядку, — начал я, усаживаясь за стол. — Захар, что с продовольствием?

— Склады полные, барин, — старый слуга развернул свои записи. — После осенней ярмарки закупили всё необходимое. Зерна хватит до следующего урожая, солонины тоже. Правда, цены кусаются — торговцы почуяли, что у нас деньги водятся.

— Григорий Мартынович?

Крылов подкрутил ус, собираясь с мыслями.

— Порядок поддерживается исправно. После введения жёстких правил и строительства рабочего посёлка серьёзных инцидентов не было. Вчера была мелкая потасовка между суздальцами и рязанцами — спорили, чья очередь использовать подъёмный кран. Люди Могилевского разняли их быстро, обошлось предупреждением. Система десятников работает — они сами следят за своими артелями.

— А что с расследованием поджога? — уточнил я.

— Дело закрыто. Как я и предполагал — пьяная неосторожность. Некий Митрофан из ростовской артели курил трубку возле своей лачуги, заснул, искра попала на солому. Оштрафовал его на недельное жалованье.

Коршунов хмыкнул:

— Зато с внешней разведкой всё спокойно. Князь Сабуров пока молчит, видимо, переваривает наши успехи на ярмарке. Демидовы и Яковлевы тоже притихли после вашей рекламной кампании.

— Хорошо, — кивнул я. — Борис?

— Дружина в полном составе, воевода. Тренировки идут по расписанию. Правда, новобранцы из переселенцев пока слабоваты, но Кузьмич с ними занимается. С усиленными бойцами всё отлично, Федот их гоняет по той программе, что привёз. Вчера устроили спарринг с рядовыми дружинниками — так троих положили, пока те поняли, что происходит.

Когда мы уже заканчивали совещание, распахнулась дверь. На пороге возник Карл Фридрих фон Штайнер — волосы взъерошены, в глазах праведный огонь, руки театрально воздеты к потолку.

— Маркграф! — воскликнул архитектор, врываясь в кабинет. — Я должен немедленно поведать вам о вопиющем происшествии!

Захар закатил глаза, Крылов едва заметно усмехнулся. Попросив остальных на выход, я откинулся в кресле, готовясь к очередному представлению.

— Что случилось, Карл?

Немец прижал руку к сердцу, словно готовясь декламировать монолог из Шиллера:

— Вчера вечером ко мне явился некто… — он сделал драматическую паузу, — некто, осмелившийся предложить мне взятку!

— Взятку? — переспросил я, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Да! Мерзкую, грязную взятку! — фон Штайнер начал расхаживать по кабинету, размахивая руками. — Представьте себе, этот… этот торгаш из Костромы, участвовавший в осенней ярмарке, увидел масштабы нашего строительства и решил… — архитектор понизил голос до трагического шёпота, — купить моё благородство за жалкие деньги!