— И?
— Как «и»? — она снова начала заводиться. — Это же укрепит репутацию для наших магазинов! «Угрюмый Арсенал — оружие, которым убивают Кощеев!» — развела ладони в стороны, будто пыталась охватить невидимую картину.
Отложив карандаш, я откинулся на спинку стула. В её словах был смысл, хоть и поданный с чрезмерной эмоциональностью, которой я уже давно не видел с её стороны. Похоже, эта идея сильно её захватила.
— И что ты предлагаешь? Трубить на каждом углу?
— Нет, конечно, — фыркнула гидромантка. — Мы снимем рекламу!
Глава 8
На тренировочном полигоне Угрюма царила суматоха. Полина носилась между прибывшим из Твери режиссёром и группой дружинников, пытаясь организовать съёмку рекламного ролика.
— Прохор Игнатьевич! — Семён Градский, худощавый мужчина лет сорока с пышными усами, театрально воздел руки к небу. — Представьте: вы стоите на фоне восходящего солнца, плащ развевается на ветру, в руке сверкает клинок из Сумеречной стали! Камера медленно наезжает, музыка нарастает…
Я поморщился, переводя взгляд на Полину. Гидромантка умоляюще сложила ладони, безмолвно прося потерпеть. Святослав, мой двоюродный брат, давший наводку на этого деятеля искусства, предупреждал, что Градский — разорившийся театральный режиссёр, подрабатывающий рекламой. Но не упомянул о его склонности к чрезмерной драматизации.
— Никаких плащей, — отрезал я. — И никакой театральщины. Нужна суровая реальность — мы убиваем Бездушных, а не ставим оперу.
Режиссёр покраснел, усы задрожали от возмущения:
— Но как же художественный образ? Эмоциональное воздействие? Зритель должен почувствовать героизм момента!
— Зритель должен понять, что наше оружие надёжное и смертоносное, — парировал я. — Всё остальное — лишнее.
Полина заметалась между нами, пытаясь найти компромисс:
— Может, попробуем снять несколько вариантов? Семён Павлович, покажите свою версию, а потом снимем то, что хочет маркграф?
Михаил, оператор с профессиональным записывающим артефактом, молча настраивал сложное устройство. Кристаллы в его корпусе мерцали, готовые запечатлеть происходящее.
— Хорошо! — Градский хлопнул в ладоши. — Начнём с демонстрации оружия. Пусть ваши воины покажут мастерство владения! Но с чувством, с экспрессией! Представьте, что вы герои древних саг! Словно вы, как доблестные воины, шагнули в реальность прямиком из «Песни о Нибелунгах»!
Я мысленно усмехнулся. Если бы только этот болтун знал, что я помню времена, когда эти легенды только рождались из реальных событий. И что герои тех саг меньше всего думали о красивых позах — им бы выжить да честь сохранить. К тому же их боги определённо не одобрили бы такое использование воинской доблести для торговли. Хотя, учитывая практичность Всеотца, он бы, возможно, по достоинству оценил такую хитрость.