Братья Кудряшовы переглянулись с лёгким недоумением — они-то считали, что вопрос с архитектором уже решён.
— Это хорошо, но в чём подвох? — осторожно поинтересовался я, заметив, как девушка нервно теребит край платья.
— Только есть одна малюсенькая проблемка…
Глава 11
Карл Фридрих фон Штайнер сидел на скамье подсудимых, потирая запястье, скованные тяжёлыми кандалами. Потрёпанный, но тщательно отглаженный костюм — последняя попытка сохранить достоинство — висел на похудевшей за время заключения фигуре. Он держал спину прямо, а подбородок высоко, глядя на зал суда с едва скрываемым презрением.
Интерьер зала представлял собой всё, что фон Штайнер ненавидел в современной архитектуре. Голые бетонные стены, выкрашенные в безжизненный серый цвет, асимметричные окна, пропускавшие резкий, неприятный свет, полное отсутствие орнамента или декоративных элементов. Даже судейская кафедра — простой геометрический параллелепипед из полированного металла — казалась издевательством над самой идеей правосудия. В классическом зале суда имелись бы колонны, символизирующие незыблемость закона, фрески с аллегориями справедливости, деревянные панели, создающие атмосферу серьёзности и традиции. Здесь же — пустота, холод, бездушность.
«Kastenpest», — мысленно произнёс он любимое определение для модернизма — коробочная чума, поразившая города словно эпидемия.
Судья, пожилой чиновник с брюзгливым лицом и редеющими волосами, смотрел на него с нескрываемым раздражением. Очевидно, служитель Фемиды считал это дело пустой тратой времени, очередной выходкой сумасшедшего артиста.
— Дело номер 347−12, — прочитал секретарь монотонным голосом. — Обвинение в умышленной порче муниципального имущества в особо крупном размере.
Зал был полон. Журналисты щёлкали магофонами, архитекторы-модернисты шептались между собой, указывая на подсудимого, любопытствующие граждане жадно ловили каждое слово. Фон Штайнер узнавал некоторые лица — коллеги из архитектурного бюро, где он работал. Большинство смотрели на него как на прокажённого.
Прокурор — молодой амбициозный брюнет в дорогом костюме — встал и начал излагать обвинение:
— Ваша честь, в ночь с пятого на шестое сентября подсудимый совершил акт вандализма в отношении нового здания Торговой палаты. Используя заранее подготовленные гипсовые формы и быстросохнущий раствор, он изуродовал фасад здания, добавив к нему элементы так называемого «классического» стиля. Ущерб оценивается в пятьдесят тысяч рублей.
«Изуродовал…», — мысленно усмехнулся фон Штайнер.
Он спас это здание от убожества, вернул ему человеческое лицо. До его вмешательства это была бетонная коробка с хаотично разбросанными окнами — плевок в лицо всем принципам гармонии и красоты.